Последнее целование. Человек как традиция - Владимир Кутырев

Для того времени эти взгляды можно понять, оправдать, была заря науки как производительной силы, всеобщей веры в ее тождество со счастьем («даст горы хлеба и бездну могущества» – К. Циолковский), но их упорное повторение сейчас – нет. Это выражение поверхностности мысли, что тоже подтверждает несбыточность мечтаний о ноосфере как «благом разуме». Все оказалось гораздо сложнее и драматичнее. «Горы хлеба» превратились в безудержное потребление, перебросившееся на самого человека, на коммерческую эксплуатацию его даже не физических и духовных сил, как в «традиционной истории», а пороков и страстей. «Бездна могущества» непрерывно грозит своим создателям самоуничтоженим, они не знают, как ею распорядиться. Пропаганда под флагом ноосферы дальнейшей, еще большей технизации бытия это, как минимум, проявление расцвета «глупости по-научному». Поневоле вспоминается принц Гамлет, который тщетно вопрошал свою мать, предавшую память отца:

«Где у вас глаза?

Как вы спустились с этих горных пастбищ к таким кормам?

На что у вас глаза?»[37].

Неужели не видно, что реально ноосфера сейчас функционирует как техносфера, искусственная среда, экспансия которой ведет к экологической катастрофе, отрицанию условий продолжения бытия человека в качестве естественного социально-исторического существа, действительно превращая его в «уходящую натуру». Продолжать в условиях экологического кризиса талдычить про какую-то идеальную ноосферу не менее пустое занятие, чем мечтать о коммунизме. В действительности и по тенденциям ноосфера предстает как тотальность стихийного развития техники с вкраплением в него человеческого фактора (вместо человека).

На что у вас глаза?

Человек распадается как личность. Характерное для нее напряженное единство тела и духа деградирует сначала до «рацио», а потом до «негацио». Более того, он начинает распадаться как специфическая целостность, уникальный представитель живого. Захваченное техносом сознание индивида отрывается от времени и места жизни его тела. Остро встает вопрос об идентичности человека вообще. В виртуальной реальности, когда в воображении и функциональных отправлениях он может мчаться с заснеженных гор и обнимать первую красавицу мира, а телесно быть импотентом и разлагаться на диване, информационное и материальное бытие рассогласовываются по всем параметрам. Новая искусственная среда «сканирует», принимает только информационный аспект человека, ввергая его как целостное существо в состояние кризиса. По своей сути, а особенно в тенденции она является постчеловеческой, нечеловеческой, античеловеческой. Постчеловеческая среда и соответствующая ей рациональность рождают постчеловека, предметно и идеологически реализуемая в настоящее время в движении трансгуманизма[38].

Понятие постчеловека вливается в ряд уже достаточно широко распространенных «пост»: постмодернизм, постистория, постхристианство, постискусство и т. д. Думается, что в основе всех этих «пост» лежит базисная ситуация перерождения человека, возникновения вместо него чего-то нового, иного, сначала функционально, по свойствам, а потом и субстратно, «по материалу». Недовольные собой люди всегда были не прочь помечтать о новом человеке, о переходе в какое-то более высокое качество. Они хотели стать более могущественными, физически сильными в сказках и мифах; сбросив с себя ветхого Адама возвыситься до бестелесного духа в различных религиозных учениях; ждала нового человека эпоха Просвещения; на практике пытался воспитать его марксизм-ленинизм; «я учу о сверхчеловеке» – провозглашал Ницше. И вот очередная ирония истории. Мечты о новом человеке сбываются, но как всегда превратно: он предстает в виде постчеловека. Встречают его тоже странно: в большинстве случаев «никак», не замечают и не понимают, что происходит; другие, кто сознает ситуацию, говорят и пишут об антропологической катастрофе, но вопрос о причинах и что, кто на самом деле ее несет, обсуждается недопустимо мало. Главное же, сначала незаметно, «в маскхалатах», а теперь все более явно активизируются творцы и апологеты этой катастрофы. Среди людей у человека появились опасные враги.