Азия. Время красоты - Ольга Янаева

— Мама, как добираться?

— Просто. Поезд идет до города. Потом на нашу станцию. Едешь в деревню на автобусе. Это километров девять. Идешь в деревне к дому Семена Хромого. Говоришь, что надо в Общину. Деньги, если скажут, дай, и немного добавь сверху. Если не заикнутся, то не надо. Их в Общине поблагодарят за твой приезд.

Мама волнуется, у нее дрожат руки.

— Фотоальбом возьми, где ты маленькая, где постарше, мои фотографии возьми и папины. Свои модельные фотографии покажи Деду. Интересно, что он скажет.

— Мама, сто раз говорила, эти фото называют бук, или портфолио…

— А мне без разницы. Я вижу — это фотографии — и говорю как есть. Ты мне лучше скажи, ты от Деда сразу полетишь в Японию?

— Да, мам, оттуда и полечу, но с пересадкой в Амстердаме на этот раз.

Дорога к Деду в мыслях казалась такой длинной, но в реальности путешествие прошло неутомительно. Вот маленькая железнодорожная станция. Старая остановка автобуса. Пыльный сельский автобус подошел сразу. И вот я уже в деревне, стучу в ворота Семена Хромого. Семен в телогрейке, в майке неопределенного цвета, в старых кедах. С большим удовольствием вывозит из сарая свой мотоцикл.

Пререкается с мотором. Поглядывая на меня, сдержанно поругивает мотоцикл, наконец, заводит его. Мы едем в Общину.

— Значит, внучка? — в десятый раз переспрашивает Семен. И вдруг радостно орет во все горло: — А похожа-то как!

Перед воротами Общины Семен занервничал, стал укладывать ладонью взлохмаченные после дороги волосы.

— Стучи, внучка, — подсказал он мне.

Высокий худой парень открыл ворота. Он улыбается, словно знает, кто я. Ах, да, здесь все не так уж просто, может, и знает. Точно! Знает…

Какой он красивый! Зажмуриться хочется от его красоты, как от ярких солнечных лучей. Зачем неземная красота мужчине, который живет отшельником в лесу?

Не влюбиться бы! Но Анатолий улыбнулся, и всякие липкие мысли ушли. Сама душа. Открытая, как распеленованный младенец. Такого нельзя даже в мыслях обидеть.

Можно только с бережным восхищением находиться рядом.

К нам выбежала миловидная женщина лет сорока.

— Ждем, ждем, — приговаривала она. Обняла меня крепко.

— Меня Варей зовут, проходи, деточка, сейчас Дед подойдет…

Ждали меня?

Да, конечно. Община не простая. Ждали, знали, готовились к встрече заранее.

И вот Дед приближается ко мне. У меня от волнения подкашиваются ноги. Дед высокий, крепкий, жилистый, загорелый. Грива седых волос, как на портрете Бетховена. Синие глаза, прямой нос… Я на него похожа. Вот откуда мои глаза, этот нос, только в женском варианте. Краем глаза я замечаю, что Варя дает какой-то сверток Семену. Тот смущается, отказывается, но Варя убеждает, засовывает ему под мышку. Значит, отблагодарили его за помощь.

Дед обнимает меня.

— Здравствуй, внучка, проходи, будь как дома.

К нам бегут три девушки. Все очень молоды, лет по восемнадцать.

Обнимают меня, щебечут. И мне тотчас становится жалко, что я не привезла им подарков. Только Деду. Но в следующий раз я привезу всем жителям общины по гостинцу. Кстати, сколько их здесь?

Мы заходим в дом Деда.

— Вот твоя кровать, Саша. Отдыхай, располагайся. Я сейчас по делам пойду, ты покушай. На столе возьми, что нравится. А вечером будем с тобой чай пить. Ты мне все-все расскажешь. Завтра большой обед сделаем. Варю и Анатолия позовем.

Я киваю. Мне хочется плакать от счастья.

Вечером пьем чай с пышным яблочным пирогом. Варя пекла. Мне нельзя, но отказаться невозможно. Поголодаю, побегаю потом. Дед задает непростые вопросы. Я отвечаю. Мне уютно, спокойно, словно под теплым мягким одеялом. Как я могла всю свою прежнюю жизнь не знать Деда? Вырасти без него?

— Ничего, Саша, не переживай, все делается в свое, поспевшее, время. Вот и наше время приспело, быть нам вместе.

Удивительно, я ни слова не произнесла вслух, только подумала, а Дед отвечает на мои соображения… Такой удивительный Дед.

Все в его Общине особенные. Девчонки с Варей смотрят за коровами. Есть кузница небольшая. Там многие трудятся. Девчонки втроем в отдельной избе живут. Песни смешные поют. Попсу, которую помнят. К Деду попали — за грибами ходили и набрели на Общину. Все три и попались. Понравилось им. Родным отписали про то, что в Общине побудут, поживут. Мамы приезжали. Посмотрели, что девочкам хорошо здесь. Все есть для жизни, только вот телевизора и радио не положено… Но не навсегда же! Пусть ума наберутся, труду научатся. Вернутся к мамам, когда захотят. Но тогда уж дороги назад не будет.

Дедовы правила неизменны…

С Дедом дни пролетают так быстро! До самолета остается всего три дня. Стараюсь не отходить от Деда, все время нахожусь рядом.

— Дед, ну зачем все это, вся эта сила, если вы сидите тут, в Общине?

Общину так и называют Община Морозовых. Здесь все становятся Морозовыми. Мне весело: сколько родственников прибыло в одночасье!