Жизненный план - Лори Спилман

Делаю несколько шагов, над головой мигает тусклая лампочка. Внезапно прямо мне в лицо, через дверь квартиры с номером два, выливается поток отвратительных грязных ругательств, от которого у меня закладывает уши. Надо срочно бежать, вверх по лестнице и к двери из подъезда, на свет. В этот момент открывается соседняя дверь и передо мной предстает молодая стройная женщина в шелковом хиджабе.

— Я… я ищу четвертую квартиру, — лепечу, спешно вытаскивая рабочее удостоверение. — Мне нужна Амина. Я ее новая учительница.

Женщина улыбается и машет мне рукой, приглашая войти. Она закрывает за мной дверь, и вонь чудесным образом исчезает, сменяясь ароматом курицы и экзотических специй. Женщина кивает, когда я пытаюсь снять обувь, и проводит меня в гостиную, где на потертом диване полулежит худенькая девочка, положив загипсованную ногу на подушку.

— Здравствуй, Амина. Я мисс Брет, буду приходить к тебе, пока ты не поправишься.

Темные глаза внимательно изучают меня с головы до ног.

— Вы красивый, — произносит, наконец, она с милым арабским акцентом.

— Ты тоже, — улыбаюсь я.

На ломаном английском она сообщает, что ее семья приехала из Сомали прошлой зимой, что одна нога у нее была короче другой, и доктор все исправил. Теперь ей очень грустно, что она не может ходить в школу.

— Мы будем работать вместе, — заверяю ее я и глажу по руке. — Когда вернешься в школу, ты не отстанешь от класса. Давай начнем с чтения, да?

Достаю из кожаной сумки заранее подготовленную книгу, но тут в комнату вбегает маленький мальчик.

— Привет, — говорю я. — Как тебя зовут?

Он смущается и прячется за широкой юбкой вошедшей следом матери.

— Абдулкадир, — тихо отвечает он.

Повторяю труднопроизносимое имя, и на щечках ребенка появляются ямочки, Амина и ее мама тоже смеются, лица их сияют от гордости. Садимся кружком, и я начинаю читать сказку о принцессе, которая не умела плакать. Мои слушатели увлеченно разглядывают картинки и задают вопросы, весело посмеиваясь и хлопая в ладоши.

Вот я и оказалась в своей собственной школе с одним классом! На этот раз все мои ученики хотят получить от меня знания. Это же воплощенная мечта любого учителя. Это и моя мечта!

Через двадцать минут я уже рядом с Гарфилд-Парк. Невероятно, но Санкита Белл, находящаяся на третьем месяце беременности и страдающая от заболевания почек, учится в выпускном классе. Девочка, похоже, рождена от смешанного брака, и на вид ей не больше двенадцати. На лице ни грамма косметики, шелковистая, свежая кожа напоминает мне ириску. Но от взгляда ее карих глаз сжимается сердце. Это глаза взрослой женщины — и женщины много пережившей.

— Прошу прощения за опоздание, — говорю я, снимая перчатки и пальто. — Я увидела название на доме «Джошуа-Хаус» и решила, что ошиблась адресом. Что это за место?

— Приют для бездомных женщин, — спокойно объясняет Санкита.

Смотрю на нее, пораженная услышанным, как внезапным громом и молнией.

— Санкита, как мне жаль. Твоя семья давно здесь живет?

— Моя семья здесь не живет. — Она проводит ладонью по еще плоскому животу. — Мама прошлым летом переехала в Детройт. Но я там не выдержала, не хочу такой жизни моему малышу.

Она не уточнила, какой именно жизни, а я не спрашиваю, лишь молча киваю, до боли закусив губу.

Девочка скрестила руки на груди.

— И не надо жалеть меня и моего ребенка. У нас все будет хорошо.

— Разумеется, все будет хорошо. — Мне хочется обнять и погладить по голове эту маленькую бездомную девочку, но я не осмеливаюсь. Юная леди может неправильно меня понять.

— У меня тоже нет родителей. Без них тяжело, правда?

Санкита поводит плечами.

— Мне бы хотелось, чтобы моя дочь знала своего отца, но этому не бывать.

Не успеваю я ответить, как из-за угла появляется брюнетка с младенцем на руках.

— Эй, Санкита, это и есть твоя учительница? — Женщина берет меня под локоть. — Я Мерседес. Пошли, мы сейчас все вам покажем.

Санкита нехотя тащится следом за мной и Мерседес. Из вполне прилично оборудованной кухни мы попадаем в сверкающую чистотой столовую, где две женщины раскладывают белье прямо на обеденном столе, а потом в гостиную, где еще две женщины смотрят шоу «Судья Джуди».

— Очень уютно, — поворачиваюсь я к Санките, но та отводит взгляд.

— Девять спален, как-никак, — гордо заявляет Мерседес.

Мы подходим к открытой двери кабинета, где за столом сидит статная чернокожая женщина и считает на калькуляторе.

— Это вот Джин Андерсен, директор. — Мерседес стучит по двери. — Мисс Джин, познакомьтесь с учительницей Санкиты.

Женщина вскидывает подбородок, пристально оглядывает меня и опять, опустив глаза, погружается в подсчеты.

— Здравствуйте, — бормочет она.

— Здравствуйте. — Я протягиваю ей руку через стол. — Меня зовут Брет Боулингер, я буду приходить к Санките, пока она не может посещать школу.

— Санкита, — произносит мисс Джин, не поднимая головы, — не забудь, тебе сегодня надо получить рецепт.

Моя рука висит в воздухе, и я спешу ее опустить. Санкита как-то странно на меня косится.

— Ну что ж, еще увидимся, мисс Джин, — неуверенно говорю я.

Вместе с Санкитой и Мерседес поднимаемся по лестнице.

— Мисс Джин не очень-то разговорчива, — объясняет мне Мерседес, — не доверяет она белым.

— Ну, надо же, никогда бы не догадалась.

— А вам палец в рот не клади, — хохочет Мерседес. — Вы с Санкитой поладите, верно говорю, Кита?

Девочка упорно молчит.

Болтая, мы добираемся до верхнего этажа. Санкита уже ждет нас у дверей своей комнаты, прислонившись к стене и скрестив руки на груди.

— Спасибо за экскурсию, — обращаюсь я к Мерседес. Прощаюсь, захожу в комнату и оглядываюсь. Две кровати под линялыми голубыми покрывалами, разделенные старой тумбочкой, два разномастных комода у окна, выходящего на улицу.

Санкита садится на кровать.

— Можем заниматься здесь. Шардоне на работе.

Стульев в комнате нет, поэтому я усаживаюсь на кровать напротив, стараясь не смотреть на опухшие руки Санкиты и тяжелые отекшие веки.

— Тебе здесь нравится? — спрашиваю я, открывая папку с ее досье.

— Здесь строго. И скучно. До этого я жила совсем в другом месте. Там у меня украли кошелек, а одна сумасшедшая тетка решила, что я к ней пристаю, и начала со мной драться.

— Боже. Ты не пострадала?

— Мне-то что, я за ребенка волновалась, поэтому и пришла сюда.

— Рада, что ты в безопасном месте. Как себя чувствуешь?