Я боюсь. Дневник моего страха - Катерина Шпиллер

Неожиданно Лика совершенно спокойным, только немного хриплым голосом четко произнесла:

– Я больше не могу. Я больна. Помоги найти мне врача.

И потеряла сознание…

* * *

Такая вот история… Замечу: все это происходило еще в доинтернетовскую эпоху, в самом конце 80-х. Это чтобы не было вопросов об адресном бюро…

Слава богу, для Лики все завершилось более-менее благополучно: ей нашли хорошего врача, подлечили. Не сказать, что она в полном порядке, иногда ее «колбасит», как теперь принято выражаться, но жить можно. С сыночком все в порядке, окончил университет и уехал на стажировку за границу. Лика успешно работает в издательстве.

Мне довелось узнать мнение ее лечащего врача про эту историю – мы как-то оказались вместе в гостях – я как подруга хозяйки дома, а он как коллега ее мужа. Так вот, врач сказал, что Лика никакая не сумасшедшая (этот термин вообще не употребляется в медицине), ее интеллект весьма высок, а болезнь – не безумие (это тоже не научное слово). Ведь Лика в действительности прекрасно отдавала себе отчет в том, что с ней что-то не то. Почему это с ней случилось? Лика с детства была впечатлительным и легко ранимым человеком, таких не так уж мало. И если бы не «умная» самолюбивая мама, никаких бы отклонений в психике ребенка не произошло. Росла бы веселая, ну, эмоциональная девочка, с которой надо было быть деликатными и бережными, прежде всего, именно родителям. Все могло быть по-другому… Но родная мама не нашла ничего лучшего, как намертво вбить в голову своей хорошей и веселой дочери разрушительное чувство вины и убеждение чуть ли не порочности ее поведения. Ведь почти ежедневно девочка слышала, что она плохая, и весь мир ее не может любить, а жизнь непременно накажет. Так очень простым способом мамаша изуродовала психику собственного ребенка. И еще врач добавил, что история эта вовсе не исключительная – таких Лик только в его практике более сотни.

Каждое живое существо постоянно решает для себя главный «синтаксический» вопрос бытия: где поставить запятую в формуле жизни и смерти «Спастись нельзя погибнуть». Нередко правильный ответ зависит от самых близких. Давайте же поможем тем, кто рядом, правильно писать формулу бытия.

Детские страхи

(из рассказов знакомых и друзей)

«Я боялась насилия. Опасалась, что меня будут бить.

Боялась войны или что меня сожгут в каком-нибудь концлагере, и боялась стать предателем.

Я до школы сидела дома одна. И иногда становилось страшно, что никто уже домой не придет. И что вообще вдруг на свете уже никого нет, а я тут сижу под замком… Вглядывалась в город, разглядывала машины и людей. Становилось легче. Но страх одиночества остался. И сейчас боюсь одиночества: вдруг от меня все отвернутся и бросят… Я же, в сущности, никому не нужна, муж терпит из чувства долга…

Я боялась огня. У нас была печка, мне объяснили, что если уголек из печки выпадет, от него загорятся пол, шторы, весь дом… В общем, к печке нельзя притрагиваться. Однажды брат затопил печку и пошел за водой к колодцу. А я так испугалась пожара, что схватила кочергу и выбила окно… Пришли родители, обнаружили дырку в окне (хотя мы его прикрыли шторой), и мама сказала: «Сейчас попой твоей дырку заткну». И я представила, как мною затыкают дырку в стекле, как стекло режет мою кожу, мясо, как из меня течет кровь. Испуг был нешуточный – я плакала, просила прощения.

Страх насилия в смысле побоев еще в детстве перерос в страх изнасилования. Тем более, всякие страшилки и случаи из жизни на эту тему слышала много раз в кругу семьи, а позже и девчонки рассказывали. В результате стала бояться секса как такового. И побежала замуж за первого, кто позвал, только бы не изнасиловали. А потом терпела пятнадцать лет, как нелюбимый муж фактически насиловал меня на законных основаниях.