Хроники Раздолбая. Похороните меня за плинтусом-2 - Павел Санаев

— Что я дико оскорбительного сказал? — удивлялся Мартин, когда полупустая маршрутка мчала их троих в Ригу по широкой ночной трассе. — Вот я спрошу у тебя, Валера, ты дрочишь? Это что, повод выкручивать мне руки и толкать в грудь?

— Мы были в гостях в чужой компании. И на фиг ты устроил на пьянке теологические дебаты, я не понимаю вообще, — раздраженно ответил Валера. — Хочет человек верить в мифы — его право. По-моему, ты конкретно напрашивался и напросился.

— Слушай, спасибо за дикую поддержку!

— А ты ждал, что я буду сокрушаться, какие они твари? Ты был не прав.

— С отцом нехорошо получилось, — добавил от себя Раздолбай. — Он известный пианист, лауреат.

— Зачем напоминать мне это постыдное вышвыривание? — возмутился Мартин. — Таких лауреатов мой прадед велел сечь на конюшне за плохую игру на ужине, а так как упразднения сословных различий я не признаю ни фига, то считаю себя оскорбленным нижестоящим по крови и собираюсь…

— Март, хватит нести бред! — оборвал Валера.

— Ты что, тоже хочешь ссоры, я не пойму?

— Нет. Но я тебя давно знаю и, когда ты несешь бред, я говорю, что ты несешь бред.

— Ну, хорошо, с твоего позволения я дико заткнусь.

Мартин отвернулся и стал сосредоточенно смотреть на мелькающие за окном фонарные столбы, с верхушек которых били в асфальт снопы желто-розового света. Раздолбаю не хотелось, чтобы разлад друзей испортил веселое приключение, и он решил отвлечь их внимание на себя.

— Больше всех, между прочим, я пострадал, — начал он. — У меня важный разговор был намечен, должно было кое-что решиться.

— Ничего бы с твоей Дианой не решилось, — перебил Мартин. — Обрушиваться на телку с признаниями, не прощупав ее метасигналами, — верный способ спугнуть.

— Какими сигналами?

— Теми, которыми ты передаешь свое отношение, помимо слов. Например, я говорю Валере, что готов дико заткнуться и якобы уступаю, но по моим интонациям он должен понять, что не прав ни фига он сам. Сейчас мы еще обменяемся многозначительными взглядами и покажем друг другу, что мы — дико доминантные самцы, тщетно пытающиеся подавить один другого на протяжении долгих лет. Ну, давай!

Мартин и Валера посмотрели друг на друга с наигранным высокомерием и захохотали как от веселой, понятной только им двоим, шутки. Разлад был исчерпан, а Раздолбай в очередной раз подумал, что его новые друзья — самые интересные люди, которых он встречал в жизни.

— Ты наверняка выделял Диану из всех, намекал на свою симпатию, — продолжал Мартин. — Для телок эти жесты — смысл жизни, и она все давно поняла. Теперь тебе надо показать, что она не просто нравится тебе, а ты готов ее завоевывать. И показать это без слов.

— Когда это показывать, если у меня обратный билет на завтра?

— Твой номенклатурный билет можно сдать и уехать через день. Послезавтра первое сентября — приди утром к ее школе, встреть ее с цветами. Она покажет ответными сигналами свое отношение. Если будет в восторге — действуй дальше, а если смутится — забудь о ней и бери в оборот новую телку. К слову о метасигналах, я, пожалуй, признаю, что зря задоминировал сегодня твоего скрипача. Завтра подумаю, как это исправить, и прошу меня извинить, если вел себя дико скотски.

Последние слова были подкреплены искренним взглядом, и Раздолбай перестал переживать, что, поехав с Мартином и Валерой, стал как будто соучастником безобразия в гостях у Миши.

К высотной коробке гостиницы «Латвия» в центре Риги они подъехали на волне привычного балагурства. «Своя жизнь!» — восторженно отстукивало сердце Раздолбая, гоняя по пружинистому телу счастливую кровь. Мартин забрал у него московский билет и попросил администратора поменять его на день позже. Обмен лишил Раздолбая последней потрепанной пятирублевки, но Мартин легкой рукой одолжил ему пятнадцать рублей, напутствуя, что букет любимой девушке нужно дарить самый шикарный, а если все сложится хорошо, то может понадобиться и ресторан.

Скоростной лифт вознес их на предпоследний этаж. Таких номеров, как снял на эту ночь Мартин, Раздолбай никогда не видел и даже не предполагал, что такие бывают. В огромной гостиной с окнами во всю стену могли устроить танцы человек двадцать. Комнату при желании можно было разделить специальной раздвижной ширмой-гармошкой на два равных помещения с раскладными диванами, а за распашными дверями обнаружилась отдельная спальня с широкой двуспальной кроватью.

— Я думаю, никто не будет возражать, что, оплатив номер, я имею право занять номенклатурную спальню безо всяких жребиев на камень-ножницы-бумага и прочей фигни? — уточнил Мартин.

Никто не возражал.

— Тут пластинки есть! — изумился Раздолбай, обнаружив в буфете коллекцию дефицитных дисков. — «Смоуки», «Бони М», Челентано, «Роллинг Стоунз»… Я фигею, что не утащил никто!

— Близость к Западу благотворно действует на приличия постояльцев, — объяснил феномен Мартин. — Ставь «Бони М», будем дико заливаться винищем под «Багаму Маму».

Мартин достал из мини-бара четыре маленьких бутылки вина, а Раздолбай поднял полированную крышку притаившейся в углу радиолы и бережно поставил на резиновый круг пластинку, извлеченную из конверта с фотографией знаменитого черного квартета.