Турецкий берег, край любви - Ирина Майорова

В среду утром в номере Насти раздался звонок. Она нашарила на тумбочке сотовый, щелкнула крышкой и несколько раз прохрипела: «Алло!» Потом открыла глаза и секунд пять оторопело пялилась в черный экран, пока не поняла, что забыла поставить мобилу на зарядку и аккумулятор ночью окончательно сдох. Однако звонки продолжались, и Настя наконец сообразила, что звонит местный телефон. Она подняла трубку.

– Настя, здравствуйте! Это Кемаль. Извините, я вас, кажется, разбудил.

– Нет, я уже встала, – зачем-то соврала Тищенко. – Я вас слушаю.

Судя по возникшей паузе, ее официальный тон привел Кемаля в замешательство, но ненадолго:

– Я стою на том самом месте, где мы с вами расстались. Хотел бы вас увидеть.

– Но вы же еще должны быть в Стамбуле.

Кемаль рассмеялся.

– А чего я такого смешного сказала?

– Ничего. Просто я рад, что вы помните о том, когда я должен был вернуться. Я постарался побыстрее завершить свои дела в Стамбуле, чтобы как можно скорее выполнить свое обещание и свозить вас в Памуккале.

– А сколько туда ехать на машине? Я вчера слышала, что автобусом четыре часа в один конец! Это же страшно утомительно.

– На машине гораздо быстрее. – Кемаль был явно расстроен. – У меня большая коллекция дисков с европейской музыкой, а в автомобиле есть кондиционер. Не отказывайтесь, Настя! Такого чуда вы не увидите больше ни в одной стране мира.

– Да я и не отказываюсь. Просто не хочется на целый день лишать себя моря…

– Тогда мы поплывем на яхте, – тут же нашелся Кемаль. – Будем останавливаться в самых живописных местах и купаться в открытом море. А потом я покажу вам остров Клеопатры. Ну что, идет?

– Идет…

– Сколько времени вам нужно на сборы?

– Час, наверное… Может, чуть больше. Я же еще не завтракала.

– Об этом не беспокойтесь! Позавтракаем на яхте. Хотя, конечно, такого разнообразия, как в отеле, обещать не могу.

– И не надо. Я вполне могу обойтись булкой с джемом и чашкой кофе.

– Ценю вашу непритязательность! Итак, за вычетом времени на завтрак….

– Через полчаса. Нет, через сорок минут.

– Хорошо. Я жду.

«А нехило живут турецкие бармены, – рассуждала про себя Настя, собираясь. – Один друг дал машину, другой – яхту. Скорей всего, какая-нибудь утлая лодчонка… Ну и ладно, лишь бы на дно не пошла. Надеюсь, он не попытается завалить меня прямо на борту? Нет, при его-то утонченности скорее выберет какое-нибудь более романтическое место. Тот же остров Клеопатры. А почему бы тебе, госпожа Тищенко, не получить удовольствие? Оплату яхты и классного секса перстнем с бриллиантом или пачкой евро он, надо надеяться, не потребует? Хотя можно и это пообещать… Чтобы жариться на песочке до прихода следующего кораблика не оставил».

Кемаля она увидела издалека. Он был одет в белоснежные брюки и кремовую рубашку, из ворота которой выглядывал шейный платок.

«У парня хороший вкус, – отметила про себя Тищенко. – Вот только откуда у него такие дорогие наряды? Или тоже взял напрокат?»

– Доброе утро! Вы прекрасно выглядите!

– Благодарю за комплимент.

– Это не комплимент. Если я вижу, что девушка милая и выглядит прекрасно, то так прямо и говорю. – Кемаль лукаво улыбнулся и выжидательно посмотрел на Настю. Та свела к переносице брови. Кавалер цитировал что-то очень знакомое, но она никак не могла вспомнить, что именно. – Это из фильма «Обыкновенное чудо», – подсказал он.

– А вы, оказывается, и кино наше знаете…

– Старое – да, а новое мне не нравится. Ты только не обижайся. Оно стало похоже на американское, а мне голливудские фильмы с детства надоели.

– А с чего мне обижаться? Мне наше современное кино и самой не нравится. Хотя в последнее время стали появляться нормальные фильмы… Но они, как говорит моя тетка, тяжелые.

– Я не понял…

– Когда их смотришь, душа на кусочки рвется, – пояснила Настя и тут же подумала с досадой: «Ты перед кем бисер мечешь? Мальчик определенно альфонс, хотя и не такой примитивный, как другие. И знание русского языка очень умело использует. Наверняка специализируется исключительно на богатых русских бабах… На „ты“ плавненько перешел – видать, торопится». – Она искоса взглянула на шедшего рядом Кемаля.

Он, казалось, был погружен в свои мысли. Но вот поднял голову, повернулся к ней и очень серьезно сказал:

– Я знаю, о чем ты говоришь… Древние греки называли это катарсис. Очищение через страдание. Такие фильмы, книги, спектакли очень нужны, чтобы напоминать людям, что они люди. У Достоевского все книги такие… Про душу. Поэтому, когда их читаешь, она и рвется. Как это ты сказала? «На кусочки»… Правильно, так оно и есть.

Несколько минут они шли молча. Наконец Кемаль, замедлив шаг, произнес:

– Нам сюда.

Настя проследила за рукой Кемаля и ахнула:

– Ничего себе!

Двухпалубная, сверкающая кипенной белизной яхта покачивалась на волнах с царственной ленцой.

У трапа их встретил парень лет двадцати пяти в майке с надписью: «Welcome to paradise!»[23]Галантно шаркнул ногой, склонился в полупоклоне.

– Я чувствую себя английской королевой, – хмыкнула Настя.

Кемаль в ответ состроил разочарованную гримасу:

– Ну что такое Англия? Я хочу, чтоб ты почувствовала себя владычицей морскою.

– Согласна, – кивнула Тищенко и, приподняв подол, стала медленно подниматься по трапу.