Дама из сугроба - Екатерина Вильмонт

– Скажи, а в Москве есть католические храмы? Я ведь католик…

– Конечно есть! Боб, я смотрю, ты уже всерьез подумываешь о переезде?

– Ну, пока еще не о переезде, но о поездке… Необходимо окунуться в атмосферу нового города, страны… Может так случиться, что мы окажемся несовместимы, я и твоя страна…

– Да, такое бывает. Знаешь, в моей юности очень многие буквально бредили Америкой. Когда представлялась возможность, уезжали, как говорится, пачками, но прижились далеко не все, многие вернулись с проклятиями. Всякое бывает. Но попробовать, пожалуй, все-таки стоит, Бобби!

– Да, тем более, что терять мне тут уже нечего. Можно рискнуть, и, наверное, даже нужно!

Тимуру вдруг позвонил из Москвы Вениамин.

– Тимка, привет! Помнится, ты говорил, что готов принять меня дня на два – на три. Я лечу в Нью-Йорк по важному делу. Твое приглашение еще в силе?

– Что за вопрос! Конечно! – обрадовался Тимур. – Приезжай! Когда ты будешь? Я тебя встречу!

– Спасибо, друг!

– Не за что! Жду! Бобби, послезавтра прилетает мой старинный друг из Москвы, он режиссер-документалист.

– Ты хочешь, чтобы я уехал?

– Тьфу на тебя! Нет, конечно, как ты мог подумать. Места всем хватит! Но меня посетила одна идея… Может, Вениамин снимет фильм о тебе… Это был бы такой шанс для вас обоих!

– Какой шанс?

– Если сделать фильм о знаменитом голливудском актере, попавшем в такую пакостную ситуацию, Вениамин может прогреметь… Затравленный голливудский актер вызовет куда больше эмоций у массового зрителя, нежели даже самые редкие животные из Красной книги.

– Но меня же здесь окончательно заклеймят и проклянут.

– А разве еще не прокляли и не заклеймили? Ты, вон, нос высунуть из квартиры боишься! А там… – вдруг страшно воодушевился Тимур, – уверен, это будет бомба, а русские женщины станут рыдать над тобой и носить тебя на руках. Вениамин тебе понравится, я уверен.

– Он говорит по-английски?

– Да, разумеется. И вы найдете общий язык.

Может, я еще устрою судьбу моих друзей, и тогда судьба пошлет мне… Кого? Что? Прощение рыжей Сандры, дамы из сугроба?

Вениамин прилетал в одиннадцать утра по нью-йоркскому времени. Тимура буквально трясло от нетерпения.

– Венька! Наконец-то!

– О, Тимка! Как я рад тебя видеть! Выглядишь отлично! Хорошо, что ты меня встретил, а то я как-то побаиваюсь Нью-Йорка, он меня подавляет даже в кино.

Они обнялись, похлопали друг дружку по плечам.

Когда уже сели в машину и Тимур вырулил с территории аэропорта, он сказал:

– Вень, ты знаешь такого артиста Роберта Шермана?

– Ну, кто ж его не знает, а что?

– Ты слыхал, что с ним случилось?

– Погоди, это его обвинили в злостном сексизме?

– Именно.

– Вот придурки! А ты почему спросил?

– Он мой близкий друг и сейчас живет у меня.

– Да ты что! Обалдеть! Постой, а это удобно, чтобы я…

– Очень даже удобно, места всем хватит!

Вениамин пристально посмотрел на старого друга.

– Тимка, колись, у тебя есть какая-то идея? Насчет меня и этого Роберта? Ты хочешь, чтобы я…

– Венька, брат, вот всегда любил тебя за сообразительность! – в полном восторге воскликнул Тимур. – Я еще и рта не успел раскрыть, а ты уже все просек! Здорово!

– Ничего особенного, просто умение быстро схватывать суть. А вообще, это может выстрелить. Он бывал в России?

– Нет, но собирается. И я, кстати, тоже. Возможно, и насовсем.

– Да ты что! Класс!

Они замолчали. Первым нарушил молчание Тимур.

– Вень, скажи… – начал он нерешительно.

– Жива-здорова, вся в работе.

– Ты о ком?

– Ну, о Сандре, о ком же еще.

– А с чего ты взял…

– Ну я же не идиот. Она, между прочим, спрашивала о тебе, ну еще тогда, когда ты слинял. А потом все, как отрезало. Она по-прежнему с Артемом.

– Кто такой Артем? – вскинулся Тимур.

– Ее любовник. Классный хирург и просто отличный парень. Любит ее, хочет жениться, но Сандра наша категорически против брака. Так что ты зря сбежал, ничего тебе не угрожало, дружище.

– Ни от кого я не сбегал, у меня из-за этих долбаных феминисток валится бизнес.

– Ну, допустим, – усмехнулся Вениамин. – Скажи, Тим, а что за человек этот Шерман?

– Великолепный парень, великолепный артист.

– Давно с ним дружишь?

– Лет десять, наверное. Мы познакомились в Лас-Вегасе, на одной вечеринке, и как-то мгновенно нашли общий язык. А сейчас от него практически все отвернулись, кроме меня. Я зову его «брат-сексист».

– Тимка, а мы с тобой тоже сексисты, как ты думаешь?

– А то! Мы теперь будем три брата-сексиста!

– Знаешь, если честно, я даже не очень понимаю, что это, собственно, такое – сексист.

– По-моему, это просто нормальный мужик с еще не отмершим основным инстинктом.

– О господи! Вот когда впору воскликнуть: «О времена! О нравы!»