Андеграунд - Сергей Могилевцев

– Вы спрашиваете у меня, готов ли я вместе с вами разрезать себе вены в этом подвале? – спросил я у него.

– Да, в эти последние минуты перед тем, как я разрежу себе вены, я бы хотел знать, умрете ли вы вместе со мной, или нет? Возьмемся ли мы с вами за руки, как два умирающих брата, глядящие перед смертью друг другу в глаза, или не станем этого делать?

– А почему, собственно, я должен умирать вместе с вами в это душном подвале? – зло спросил у него я. – Почему, собственно, я должен быть вам братом, и держать вас за руки, перед тем, как из нас обоих будет медленно вытекать наша кровь? Что хорошего вы мне сделали, чтобы я мог называть вас братом, и сопровождать в путь на тот свет? Что доброго вы мне сделали, кроме того, что презирали меня вместе со всеми, и саркастически ухмылялись, кривя свои бледные губы? Вы показали себя двуличным и низким, днем всячески высмеивая меня, а по ночам объясняясь мне в любви, называя братом, и предлагая вдвоем отправиться на тот свет. А почем я знаю, что на том свете вы не станете вести себя так же? Почем я знаю, что мы не окажемся вместе с вами опять в каком-нибудь общежитии, и вы снова будете на два курса старше меня, и станете меня унижать и презирать вместе с новыми своими товарищами? Откуда мне знать, что вы вновь не будете вести себя так же двулично, как вели себя в этой жизни?

– Вы говорите так, как будто и не брат мне, и мы не договорились вместе покончить с собой, не договорились там, в нашей комнате, глядя друг другу в глаза, как два брата, открывшие один другому свои самые страшные тайны.

– Да ничего мы с вами друг другу не открывали, и никогда братьями не были! – закричал я на него. – Это все ваши фантазии, ибо о моих тайнах вы не имеете ни малейшего понятия, и никогда я вам их не открывал. Я вообще никому не открывал свои тайны, и никогда не собираюсь этого делать, ибо мои тайны настолько страшны, что, узнав про них, вы не только разрежете себе вены в этом вонючем подвале, но еще и повеситесь напоследок!

– Ну так расскажите мне о своих тайнах, – тихо и умоляюще попросил он меня, глядя такими затравленными глазами, что мне еще больше захотелось растоптать и унизить его.

– Нет уж, – зло огрызнулся я, – рассказывайте о своих тайнах вы, поскольку вы первый напросились на это. И не держите, прошу вас, в руках свое мятое полотенце, выньте из него бритву, и покажите этим, что вы действительно решились на самоубийство!

– Хорошо, – стуча от страха зубами, сказал он, разворачивая полотенце, и вытаскивая из него опасную бритву, – я сделаю так, как вы хотите. Вот, пожалуйста, эта бритва, которую я совсем не боюсь, и которая через несколько минут отправит меня на тот свет.

– Прежде чем она отправит вас на тот свет, – закричал я опять на него, – вы должны сначала открыть мне те тайны, о которых только что говорили! Или, быть может, вы к этому не готовы, и у вас не хватит духу рассказать мне все самое важное? Отвечайте немедленно: почему вы хотите покончить с собой? Только не рассказывайте мне давешние сказочки о том, что вы хотите покончить с собой от избытка счастья, которого у вас в жизни было слишком много, и от которого вы устали, как пресыщенный английский денди! Не рассказывайте мне эти сказки, ибо они насквозь фальшивы, и я в них ни за что не поверю! Наверняка у вашего самоубийства есть какая-то другая причина!

– Да, – ответил он мне, держа в руках раскрытую бритву, и глядя глазами отчаявшегося самоубийцы, – у меня действительно есть другая причина.