Вангелия - Владимир Сотников

Овцу, украденную из стада, которое он пас для хозяина, Панде узнал сразу. Сам себе в том не признаваясь, он любил чужих этих овец так, как если б они были его собственными. Хоть отец Иона и говорил в церкви, что у животных нет души, Панде ему не верил. Почему же он тогда овец любит?

Панде бросился во двор, благо ворота были не заперты. На батрака он налетел как коршун.

– Ты чего?! – завопил тот, когда Панде чуть не сбил его с ног. – А ну пошел отсюда!

– Моя овца! – закричал Панде.

– Да откуда ты взялся?!

Батрак в ярости схватил мотыгу, замахнулся. И может, успел бы ударить, потому что Панде так и замер перед ним. На искаженном злостью лице незнакомого человека темнело большое родимое пятно. Точно в том месте, которое показала Ванга…

Да, растерянность могла бы дорого обойтись Панде! Но тут на скотном дворе показался хозяин.

– Что тут такое? – громыхнул он.

Батрак мотыгой указал на Панде:

– Вора поймал! Он овцу хотел украсть!

– Это ты вор! – взревел Панде. Он отвернул ухо овцы и указал на клеймо. – Вот! Моего хозяина овца! Ты ее ночью украл!

Хозяин пристально посмотрел на своего батрака.

– Это так? – спросил он.

Батрак, может, и хотел бы возразить, да как это сделать, когда вот оно, клеймо, темнеет на овечьем ухе?

– От стада отбилась… – пробормотал он. – Одна была… Я и подумал…

– Что ж… – зловеще протянул хозяин. – Украл, значит, украл. Хотел меня богаче сделать? – усмехнулся он.

– Да я подумал, чего ж добру пропадать? – заюлил батрак. – Пусть вам будет.

– Мне чужого не надо, – отрезал хозяин. – Ишь, заботливый нашелся! Думаешь, поверю? Нашел дурака. Себе ты ее украл! Продать хотел потихоньку! А ну пошел вон! Чтоб духу твоего тут не было! – И не глядя больше на батрака, который продолжал что-то бормотать в свое оправдание, обратился к Панде: – Ты кто?

– Никто, – невесело усмехнулся Панде. – Хозяйских овец пасу.

– Забирай овцу, верни хозяину. А отработаешь у него – ко мне приходи. Мне честные работники нужны.

Разговор был окончен. Хозяин ушел в дом.

Только когда село, в котором нашлась украденная овца, скрылось уже за поворотом дороги, Панде наконец осознал, что произошло.

Овцу украли. Сделал это бородатый человек с большим родимым пятном на щеке.

Панде сел на траву. Все точно так, как сказала Вангелия. Но как такое может быть?!

– Эй, ты! Не бойся, не трону, – услышал он.

Панде поднял глаза. Перед ним стоял тот самый человек, о котором он думал сейчас.

– Я-то не боюсь, – пожал плечами Панде. – Это ты бояться должен.

– Тебя, что ли?

– Нет.

– А кого?

– Не знаешь, кого люди бояться должны? – Панде кивнул на небо. – Его-то не обманешь.

Что можно было на это возразить? Вор помолчал, потом спросил:

– А как ты меня нашел? Никто ж не видел! Ночью дело было.

– Значит, видели, – сказал Панде. – Вот того и бойся, кто видел.

Вор зло сплюнул себе под ноги и пошел прочь по дороге. Панде задумчиво смотрел ему вслед.

– Вангелия, скажи мне правду. Я же отец твой!

Панде сам расслышал, что голос его звучит почти жалобно.

– О чем тебе сказать, папа? – тихо спросила Вангелия.

– Откуда ты про овцу узнала? Ты что, и правда колдунья?

– Нет, – покачала головой она.

– А что же это тогда?

– Я не знаю, что это…

Панде видел, что дочка вот-вот разрыдается. Ему стало ее жалко. Мало того что слепая, мало того что в нищете живет, так еще попреки должна слушать, да непонятно в чем!

– Ну-ну… – неловко пробормотал он. – Не плачь, дочка. Я тебе вот что скажу: надо поосторожней быть. А то за ведьму примут – мало ли что тогда сделают. Хорошо, в прошлый раз Васил тебя защитил. А как некому будет? Людям что угодно в голову может прийти. Сначала в церковь не пустят, а потом…

– Я же никому зла не делаю, – расстроенно сказала Вангелия.

– И кто тебя всему этому научил? – не обращая внимания на ее слова, задумчиво произнес Панде.

– Да чему же, папа?

– Знать, чего другие не знают. В Доме слепых научили, может?

– Ну что ты, – улыбнулась Вангелия.

– А что? Люди-то ученые там были. Может, кто и подсказал тебе, как… это…

Панде искоса взглянул на дочь. На лице Вангелии, во всем ее облике была такая беспросветная тоска, что сердце его горестно сжалось.

– Ну-ну, не грусти, – поспешно проговорил он. – Что ж теперь? Пожила среди добрых людей – и на том спасибо скажи.

– Я и так говорю. Каждый день спасибо говорю, что Бог мне дал тех людей узнать.