Интеллигент и две Риты - Екатерина Вильмонт

– Про кошку ты уже говорил. Нет, выпей лучше за нас. Ты мне очень-очень нравишься… Захар, помнишь, ты мне обещал встретиться с Лизой?

– Тьфу, не напоминай!

– Не могу. Это очень-очень важно для моего подзащитного. Подумай, невиновный человек будет сидеть…

– Хочешь, чтобы я сейчас ей позвонил?

– Да. Пожалуйста, Захар, очень-очень тебя прошу!

– Нет вопросов!

Он встал из-за стола и вышел в прихожую.

– Куда ты собрался, мальчик? – перехватила его Татьяна Ашотовна.

– Никуда, что вы! У вас так чудесно… Просто нужно сделать один деловой звонок.

– Так ступай в комнату Арменчика и звони себе спокойно. Вот сюда.

– Спасибо!

Он вошел и огляделся. Обычная комната молодого ученого. Книги, компьютер, множество каких-то электронных прибамбасов, портрет Норберта Винера на стене и плакат группы «Куин». У этого молодого парня есть интерес к прошлому, и это прекрасно, а то нынешняя молодежь думает, что вчера, до них, ничего стоящего не было.

Захар сел в кресло. Боже, как не хочется звонить, притворяться, врать… Но надо это сделать ради Риты, нет, даже не ради нее, а ради невиновного человека. А может, не так уж он и невиновен? Да ерунда, не мое дело в этом разбираться. И он набрал номер. Лиза почти сразу ответила:

– Алло, Захар? Куда ты подевался? Я соскучилась.

– Извини, занят зверски! Давай завтра пообедаем где-нибудь?

– Я с удовольствием, милый, но в обед я занята, давай лучше поужинаем?

– Хорошо. Как скажешь. Где?

– Давай в том ресторане, где были последний раз, мне там понравилось. Тихо и уютно.

– Отлично. В восемь я за тобой заеду.

– Нет, боюсь, к восьми не успею. Давай встретимся прямо там в девять.

– Как скажешь.

– Захарчик, что с тобой? Почему у тебя такой голос?

– А какой у меня голос?

– Ну, какой-то чужой, неласковый.

– Просто я сейчас в гостях, мне не очень удобно говорить.

– А у кого это ты в гостях без меня?

– А разве ты без меня в гости не ходишь? – он с трудом сдерживал злость.

– Это совсем другое дело!

– Не нахожу! – он чувствовал, что еще минута, и он выскажет ей все, что о ней думает.

– Ладно, ладно! Завтра в девять. Пока, любимый!

Он стукнул кулаком по чужому столу. Любимый!

В комнату заглянула Рита. Захар сидел бледный, на щеках играли желваки, глаза были закрыты, а руки так сжимали подлокотники кресла, что побелели костяшки пальцев. Бедный, подумала Рита, ему так тяжело дался этот разговор… Или он все-таки любил эту женщину? Ничего, разлюбит! Он предназначен мне, я это чувствую. И, кажется, уже люблю его. Она тихонько подошла к нему.

– Захар!

Он открыл глаза и попытался улыбнуться. Улыбка вышла какая-то кривая.

– Что, тяжело?

– Не то слово!

– Договорился?

– Да. Завтра в девять вечера.

– Почему так поздно?

– Мадам раньше не может.

– Это для нее обычное время?

– Отнюдь. Раньше в выходные она всегда предпочитала обеденное время. Но, впрочем, мало ли что было раньше.

– Прости меня, Захар.

– За что?

– За то, что вынуждаю тебя во всем этом участвовать.

– Ничего. Сдюжу. И потом ради тебя…

– Какой ты милый, Захар, и заслуживаешь поцелуя.

Она села к нему на колени, обвила его шею руками и поцеловала в губы. Он сжал ее что было сил.

Кто-то заглянул в комнату и весело прокомментировал:

– Целуются!

Рита отвезла Захара домой. Он не хотел, предлагал снять номер в отеле, но она наотрез отказалась:

– Прости, дорогой, я тоже этого хочу, очень-очень, но я упертая, пока не разберусь с этим делом, радости от меня будет, как от козла молока. Поверь, я себя знаю.

– Хорошо, как скажешь!

– Не обижайся, ты уже понял, что я сама тебе скажу, когда смогу, за мной не заржавеет, но знай, я, похоже, уже люблю тебя. А теперь выметайся из машины. И не чувствуй себя обязанным говорить «я тоже». Иди-иди!

И едва он вышел, она умчалась. А он остался стоять в некотором ошалении. Потом улыбнулся – вот это женщина! И отправил ей эсэмэску: «Я тоже!!!»

Утром за завтраком дед спросил:

– Захарка, у тебя что-то случилось?

Захар отхлебнул кофе, откашлялся и сказал:

– Да, дед, много чего случилось, но прежде всего должен сказать тебе, что ты был прав, кругом прав.

– В чем это?

– В своей оценке Лизы.

– Неужто ты прозрел?

– Меня вынудили.

И он все рассказал деду.

– Фу, какая гадость! Я всегда чувствовал в ней некую подколодность. И я просто убежден, что ей хорошо заплатили. Только вот интересно, роман с этим хирургом был добровольным или это такая хитрая подстава с самого начала была?

Захар озадаченно уставился на деда.

– Но кому могло понадобиться так сложно действовать? И потом, она же сама явилась к адвокату, слезно умоляя ее взяться за это дело. Нелогично.

– Как раз очень даже логично. Я полагаю, этот план был разработан до мелочей и хорошо продуман. Скажи-ка мне вот что. Эта твоя Рита дорогой адвокат?

– Точно не знаю, но, полагаю, не дешевый.

– И ты утверждаешь, что она до сих пор не проиграла ни одного дела?

– Да.

– А что, если, кроме хирурга, хотели подставить заодно и ее? А может, и вовсе главная цель – Рита?

– Но зачем?

– Допустим, месть. Это элементарно. Она порушила чьи-то планы один раз, потом второй, и ее решили убрать со сцены. Такое ей в голову не приходило?

– По крайней мере я об этом ничего не слышал.

– Дети! Какие же вы оба еще дети!

– Тогда при чем тут несчастный хирург?

– Не знаю, но вполне возможно, тот или те, кто подставил хирурга, решили заодно еще порушить репутацию Риты.

– Дед, сам подумай, одно проигранное дело вряд ли обрушит репутацию достаточно успешного адвоката.

– А если это только начало? Я слышал о подобных случаях. Был когда-то адвокат, кажется, его фамилия Авдошин, весьма успешный товарищ, а потом вдруг все его дела стали сыпаться, а в результате он покончил с собой.

– Боже, дед, что ты такое говоришь!