Счастливые люди читают книжки и пьют кофе - Аньес Мартен-Люган

Я только что вышла из-под душа. Долго стояла под почти кипящими, расслабляющими струями воды. И теперь смотрела в зеркало на свое обнаженное тело. Я давно не обращала на него внимания. Оно угасло после смерти Колена. Вчера Эдвард осторожно разбудил его. Я знала, что произойдет между нами сегодняшним вечером. До этого момента я думала, что больше ни один мужчина никогда ко мне не прикоснется. Позволю ли я рукам и телу Эдварда заменить руки и тело Колена? Не нужно думать об этом. Я заново вспоминала жесты, привычные каждой женщине: нанести увлажняющий крем на кожу и капельку духов в ложбинку груди, тщательно расчесать волосы, выбрать белье и одеться так, чтобы быть соблазнительной.

Настал вечер. Я была взвинчена, словно девочка-подросток, охваченная любовью к человеку, которого я еще совсем недавно ненавидела. А теперь несколько часов разлуки заставляли меня мучительно скучать по нему. Я выглянула в окно — свет в его доме горел. Я выкурила сигарету, а потом принялась грызть ногти. Расхаживала по комнате, ощущала приливы жара, за которыми следовал озноб. Сколько еще ждать? Я натянула кожаную куртку, подхватила сумку и вышла. Всего несколько десятков метров разделяли наши коттеджи, но я ухитрилась закурить еще одну сигарету. Я остановилась на полпути, сказала себе, что еще не поздно вернуться — он ничего об этом не узнает, а я позвоню ему и скажу, что плохо себя чувствую. Мне было страшно, он наверняка во мне разочаруется, я не знаю, как себя вести. Стоя одна на дороге, я рассмеялась. Я просто смешна: ведь это как с ездой на велосипеде — привычные движения никогда не забываются. Я погасила сигарету и постучала в дверь. Через несколько секунд на пороге появился Эдвард. Он посмотрел на меня сверху вниз и заглянул мне в глаза. Мое дыхание сбилось, и то подобие спокойствия, которое, как мне казалось, я демонстрировала, рассеялось словно дым.

— Заходи.

— Спасибо, — ответила я тоненьким голоском.

Он отодвинулся, чтобы пропустить меня. Постмен Пэт бурно мне обрадовался, но и это не сняло моего напряжения. Я подскочила, почувствовав руку Эдварда сзади на моей талии. Он провел меня в гостиную.

— Выпьешь?

— Да, с удовольствием.

Он поцеловал меня в висок и направился к бару. Я не следила за ним глазами, а предпочла оглядеться вокруг: хотелось убедиться, что это тот самый Эдвард, которого я знала до поездки на Аранские острова, что мы с ним проведем нормальный дружеский вечер, а все остальное я себе напридумывала. Привычный бардак и пепельницы, переполненные окурками, успокоили бы меня. Я переводила взгляд с одного предмета на другой, и меня охватывала паника.

— Ты сделал уборку?

— Тебя это удивляет?

— Может быть, не знаю.

— Иди сюда, садись.

Я взглянула на него. Жестом он предложил мне устроиться на диване. Я присела на самый краешек. Взяла в руки бокал с вином, который он мне протянул, не поднимая на него глаз. Срочно требовалось что-то придумать, чтобы совладать с нервозностью. Я схватила сигарету и не успела щелкнуть зажигалкой, как увидела у своего лица пламя. Я поблагодарила Эдварда.

Он сел на кофейный столик напротив, отпил глоток гиннесса и посмотрел на меня. Я сидела, низко опустив голову. Он взял ладонью мой подбородок и приподнял.

— Все в порядке?

— Конечно. Чем ты сегодня занимался? Работал? А как получились фотографии? Знаешь, те, что мы делали вместе?

К концу этой тирады я задохнулась. Эдвард погладил меня по щеке:

— Расслабься.

Я выдохнула весь воздух из легких.

— Извини.

Я рывком поднялась и стала расхаживать по комнате, а потом остановилась у камина. Докурила, бросила окурок в огонь. Почувствовала, что Эдвард стоит за моей спиной. Он взял у меня бокал, поставил на каминную доску и положил руки мне на плечи. Я напряглась.

— Чего ты боишься?

— Всего…

— Со мной тебе нечего бояться.

Я обернулась, чтобы посмотреть на него. Он улыбнулся, убрал волосы, упавшие мне на лицо. Я прижалась к нему, вдыхая его запах. Его рука поднялась вдоль моей спины. Мы долго стояли обнявшись. Мне было хорошо. Все мои сомнения улетучились. Я осторожно поцеловала его. Он обхватил ладонями мое лицо и прижался к моему лбу.