Серебряный крест - Елена Садыкова

В самом центре жестоких безумств на горе стоял огромный Седлецкий монастырь, и всему гуситскому войску, занявшему Кутну Гору, был дан строжайший приказ не трогать его. Но однажды ночью загорелась крыша монастыря. Огонь быстро распространился по дереву, и уже никто не рискнул бы спасать оплот самого богатого и могущественного ордена Европы.

Святой Бернар, перебравшийся со своими цистерцианскими братьями в новый, еще строящийся костел на окраине, той же самой ночью вызвал к себе Равви и Антуана:

– Они все-таки подожгли его. Теперь у нас нет интересов в этой глуши. Мы переведем свои активы в Испанию. Предупредите командорство на Аппенинах. Пусть начинают ссужать испанский двор деньгами – нам нужны влиятельные покровители!

Равви запротестовал.

– А как же долги чешского короля?

Антуан тихо объяснил ему:

– Еще несколько месяцев таких сражений, и он будет абсолютно неплатежеспособен. Торговля замерла, королевские дома Европы не хотят иметь никаких дел с этой страной, раздираемой войнами.

Бернар настаивал:

– Поторопите испанцев – нужна благоприятная почва для наших активов. К тому же мы теперь не можем жить на одном месте больше семидесяти лет. Многие люди успеют состариться и умереть, а наше старение будет незаметным.

Это вызовет подозрения святой инквизиции. Так что в путь!

– Мы забираем все?

– Нет, мой дорогой Антуан. Вспомните Библию – даже поле свое нельзя жать, не оставляя ничего беднякам и птицам. Никогда не забирай все. Пусть Равви подсчитает, сколько серебра нам понадобится в Испании и сколько мы оставим здесь на строительство нового храма святой Варвары. Она покровительствует мастерам горных дел, а стало быть, и нам.

Все трое расположились за огромным письменным столом работы французских мастеров, нанятых для отделки.

Равви, который, казалось, был в курсе всех дел в городе, осторожно заметил:

– Говорят, что немецкие горняки и даже кое-кто из местных рудокопов перебираются в Германию.

Антуан подтвердил его слова:

– Наш драгоценный де Монбар побывал у германского императора. Стало быть, они договорились.

Бернар строго посмотрел на помощников.

– Нам пока нечего делать в Германии!

Глядя на пепелище некогда прекрасного монастыря, Антуан с горечью пробормотал:

– Интересно, как теперь Жижка выпутается из этой истории…

Жижка решил проблему по-своему. Он приказал отмерить в награду сто золотых монет тому, кто поджег монастырь, и удалец, запаливший монастырскую крышу, в припадке храбрости явился за вознаграждением. Тогда Жижка приказал расплавить золото и влить ему в глотку. Так предводитель спас свою репутацию, но уже не мог спасти ни себя, ни Седлецкий монастырь. Семьи немецких рудокопов уходили с этих земель обратно в Германию, где уже начиналась новая серебряная лихорадка…

С притоком огромных денег цистерцианского ордена испанский двор буквально утонул в долгах, но Бернар уже знал, насколько опасно быть кредитором царственных особ. Ему нужна была власть. Не атрибуты королевской власти с пышностью и преклонениями, ему нужны были реальные полномочия и неограниченные возможности. Конечно, можно было действовать от лица святой церкви, распространявшей свое влияние как на простой народ, так и на знатные фамилии. Однако не всегда было разумно обнаруживать интересы святого престола в торговых предприятиях. Здесь более всего подходили интересы государства и трона. И только от их имени орден мог вести колониальные войны, захватывая новые земли, богатые и плодородные.

Больше пятидесяти лет ушло на подготовку экспедиции от имени испанской короны. И лишь в 1492 году в Америку направились первые корабли под флагом тамплиеров.