Доктор Данилов в Крыму. Возвращение - Андрей Шляхов

– Я уже бывала здесь, – сказала она.

Идти приходилось с осторожностью, выбирая, куда поставить ногу, – выбоины, битое стекло, использованные шприцы, осколки кирпича и прочий мусор. Пахло в полном соответствии с обстановкой – сырой гнилью, мочой и дерьмом. Нежилой первый этаж превратился в бесплатный общественный туалет. На входе в подъезд Данилову в нос шибануло ядреным уксусным запахом – здесь явно недавно разлили ангидрид. Повод для вызова был «широкоформатным», как выражалась Лариса, – «мужчина, сорок лет, плохо с сердцем». Разве что беременности не следовало ожидать. Впрочем, если в оперативном отделе при приеме вызова машинально перепутали пол (такое хоть и очень редко, но случалось), то можно нарваться и на беременность.

По полуразвалившейся лестнице шли с опаской, пробуя каждую ступеньку ногой, прежде чем перенести на нее свой вес. На втором этаже одна из дверей была приоткрыта. Лариса сунулась было в нее, но тут же щелкнул замок в двери напротив и тихий мужской голос сказал:

– Я здесь.

Голос принадлежал невысокому полному лысому мужчине восточной наружности, одетому, несмотря на жару, в темно-синий костюм. На толстой шее поверх расстегнутого воротника белой рубашки был криво повязан красный галстук. Насколько мужчина не соответствовал месту, в котором он находился, настолько же пляжные шлепанцы на босых ногах не соответствовали его официальному прикиду. В голове у Данилова сразу же прозвучал тревожный звоночек, поскольку все странное на вызовах воспринимается как потенциально опасное, а одежда, не соответствующая сезону, месту или обстоятельствам, нередко может быть признаком психического заболевания. Данилову вспомнился Ташкентский Ниндзя, шизофреник, проживавший на Ташкентской улице в Москве. В периоды обострений он облачался в черный костюм ниндзя и начинал нападать на соседей по коммунальной квартире с палкой, изображающей самурайский меч. Поскольку Ташкентский Ниндзя был агрессивным, соседи вызывали не «скорую», а полицию, которая вязала «героя» и увозила в отделение. А уж там совершался обычный ритуал – сначала приезжала обычная линейная бригада, констатировала, что пациент дезориентирован и не имеет свежих черепно-мозговых травм, и вызывала «психов», то есть специализированную психиатрическую бригаду.

Квартира, в которой оказались Данилов с Ларисой, выглядела такой же обшарпанной, как и весь дом, но пахло здесь приятно, какими-то благовониями. Вообще-то Данилов не любил благовоний, потому что от них начинала болеть голова, но сейчас они были весьма к месту. В квартире, судя по всему, кроме мужчины в костюме никто не жил. Пока Данилов и Лариса шли по коридору, не открылась ни одна из множества дверей и ничьих голосов тоже не было слышно. Вообще не было никаких звуков, кроме их собственных шагов.

Комната, в которую их привел мужчина, казалась огромной, потому что была почти пустой. Невысокий, покрытый цветастым покрывалом, топчан в углу, рядом с ним – щербатый и облезлый табурет, выполнявший роль прикроватной тумбочки, а чуть поодаль – старый деревянный стул. На табурете в керамической подставке курились две благовонные палочки. Чего в комнате было много, так это света. В патрон, спускавшийся на проводе с потолка, была ввернута невероятно мощная лампа, светившая как маленькое солнце. Вокруг нее носился целый рой мотыльков. Все три окна были закрыты, но открывать их не было необходимости, потому что половина стекол отсутствовала и далеко не все дыры были закрыты кусками картона. Стены, одетые в лохмотья обоев, были невероятно грязными, по углам свисала паутина, а вот пол был чистым, его явно недавно подмели.

– Вы можете садиться сюда, – угадав в Данилове старшего, мужчина указал рукой на стул. – А вы сюда, – сказал он Ларисе, указывая на топчан.

– Спасибо, я постою, – ответила Лариса.

Данилов осторожно сел на стул. Стул скрипнул, но стоял твердо, без намерения рассыпаться. Мужчина сел на топчан, но тут же вскочил и с видом посла, вручающего верительные грамоты, протянул Данилову визитную карточку, на котором золотым по белому на русском языке было написано: «Бирендра Пратап Сингх, доктор наук, президент», а ниже справа были указаны два телефонных номера и электронный адрес. На то, президентом чего именно был Бирендра Пратап Сингх, намекал замысловатый логотип, расположенный в верхнем левом углу.

– Очень приятно, – церемонно сказал Данилов, пряча карточку в карман. – Меня зовут Владимиром, а даму Ларисой. Вы, насколько я догадываюсь, гражданин Индии?

– Я не просто гражданин! – с гордостью сказал Бирендра, успевший сесть обратно на топчан. – Старший брат моего отца – посол Индии в России!

Лариса не удержалась от смешка, но тут же попыталась замаскировать его под кашель. Данилов, имевший небольшой опыт общения с индусами во время работы на московской «скорой», сохранил серьезное выражение лица. Все индусы, с которыми ему приходилось иметь дело, представлялись родственниками высокопоставленных особ – президентов, министров, махараджей и актера Амитабха Баччана, который котировался на уровне министра.

– Да – посол Индии в России! – повторил Бирендра, сверкнув маслеными глазами. – А старший брат моей матери – заместитель министра здравоохранения Индии!..

На этот раз Ларисе удалось удержаться от смешков.

– Не смотрите, что я живу здесь, – продолжал Бирендра. – Не было места в отеле, много туристов. Поэтому я здесь… – по-русски он говорил бойко и почти без акцента, явно давно уже жил в России. – Здесь хорошо, – Бирендра обвел рукой пространство вокруг себя. – Здесь я живу один и могу не бояться, что за мной следят. В отеле все смотрят и слушают, что я делаю…

«Все складывается, – подумал Данилов. – Забился в такую дыру, потому что в отеле за ним следили, лампочку прожекторную ввернул, чтобы хорошо все углы видеть, взгляд настороженный…»

– А ну брысь, сучий потрох! – донесся со двора грозный рык Юрия Палыча.

Бирендра вздрогнул и замер, затаив дыхание.

– Не обращайте внимания, – ласково сказал Данилов. – Это наш водитель кошек гоняет. Или крыс.

– Ничего, ничего, – невпопад сказал Бирендра и умолк.

– Про отель я все понял, – Данилов улыбнулся Бирендре, как старому другу. – Здесь, как я посмотрю, вы неплохо устроились. Место тихое, спокойное, никто не мешает. А нас зачем вызвали?

– Чтобы вы мне помогли, – на лице Бирендры появилось плаксиво-страдальческое выражение. – Мне нужна помощь. Очень тяжело жить далеко от дома. Никто не помогает. Только плохо делают…

– Кто делает вам плохо? – участливо поинтересовался Данилов.

– Все! – Бирендра взмахнул руками. – Все! Кругом! Везде! Хотят меня съесть!

– Съесть? – переспросил Данилов.

– Съесть! – Бирендра изобразил, как откусывает от чего-то, находящегося в правой руке, и жует. – Кругом тигры! Только вы можете спасти меня! Я прошу вашей помощи! – Он молитвенно сложил руки на груди. – Помогите мне, и я вас о-зо-ло-чу! – трудное слово Бирендра произнес по слогам. – Хотите пятьдесят тысяч? Вот!