Доктор Данилов в Крыму. Возвращение - Андрей Шляхов

– Владимир Александрович, пойдемте-ка в амбар, я вам кое-что хочу показать. Прямо сейчас.

Главный фельдшер станции Евгения Сергеевна выглядела если не расстроенной, то удивленной, что само по себе уже интриговало, потому что невозможно было представить, чтобы что-либо могло удивить ее всерьез. «Я полжизни на «скорой» и давно ничему не удивляюсь!», часто повторяла она, слегка лукавя. Из тридцати восьми прожитых лет Евгения Сергеевна проработала на «скорой» семнадцать. Также интриговало и то, что на этот раз главный фельдшер обошлась без своего привычного «мать его так-растак тридцать три раза». Люди, привыкшие выражаться изысканно, в моменты сильного душевного волнения переходят на мат. Матерщинники же в такие моменты выражаются как участники дипломатического приема.

– Что случилось? – забеспокоился Данилов, подчеркивая карандашом место, до которого он дочитал новый восьмистраничный приказ директора департамента.

– Проще показать, чем рассказывать, – ответила Евгения Сергеевна. – Пойдемте в амбар.

«Амбаром» она называла станционный аптечный склад. Помимо лекарств и расходных материалов, в отдельном отсеке там хранился запасной инвентарь.

Идти до амбара было недалеко, поэтому Данилов не стал задавать больше вопросов. По дороге он обратил внимание на то, что Евгения Сергеевна дышит как-то необычно.

– Что за странная одышка? – поинтересовался Данилов.

– Пыхчу от ярости! – был ответ. – Вы сейчас тоже запыхтите.

На столе, стоявшем у входа в амбар, куда обычно выкладывалось выдаваемое, стояли две раскрытые картонные коробки с бело-красными этикетками на боках. Аскорбиновая кислота, пятипроцентный раствор для инъекций. Данилов решил, что Евгения Сергеевна пригласила его на склад, чтобы зафиксировать недостачу упаковок в коробках, и удивился еще больше – зачем такая спешка? Недостача может и подождать, а у него сейчас самое ценное послеобеденное время, когда после перерыва и небольшой прогулки до кафе и обратно голова свежая и с документами работается быстро.

Стоило заглянуть в коробки, как захотелось запыхтеть самому. Упаковки с ампулами, вместо того чтобы лежать ровными штабелями, были сплющены, раздавлены, разорваны и лежали вперемешку, пересыпанные осколками разбившихся ампул. Сверху, в обоих коробках, лежали желто-голубые листы бумаги формата А5 с диагональной надписью большими печатными буквами «ПРИВІТ РОСІЙСЬКОМУ КРИМУ!».

– Что это такое? – спросил Данилов, беря в руки один из желто-голубых листов.

С оборота лист был белым и чистым.

– Это привет российскому Крыму, – перевела Евгения Сергеевна, как будто Данилов был не в состоянии понять смысл надписи.

– От кого?

– Из Тернополя, с фармацевтической фабрики «ТЕФА», – Евгения Сергеевна постучала указательным пальцем по этикетке на боку коробки. – Мы получили две коробки. Я открыла одну и решила проверить вторую. Такое впечатление, что ногами топтали. Между прочим, мы не первый год с ними работаем. И продолжаем работать, несмотря ни на что. Мне это кажется странным, потому что ту же аскорбинку производят в Краснодаре, но у Батьки Махно свои соображения.

– У кого? – не понял Данилов.

– Владимир Александрович, ну вы как будто вчера приехали! – укорила Евгения Сергеевна. – Батькой Махно зовут Остапа Григорьевича Сахно, первого заместителя директора департамента, через которого идут все медицинские закупки в Севастополе. На то отдельный приказ есть.

– Я в курсе, – ответил Данилов. – Читал.

В закупочную деятельность Данилов особенно не вникал, потому что она была отлажена еще до его появления в Севастополе и работала хорошо, без сбоев. По каждой группе товаров имелись поставщики, искать кого-то не было необходимости, да и никто не приходил с предложениями. Евгения Сергеевна, которой Данилов полностью доверял, регулярно составляла заявки, Данилов их подписывал – и на том его участие в закупках заканчивалось. В приказе директора департамента о том, что в целях совершенствования закупочной деятельности все поставщики должны быть одобрены ее первым заместителем, Данилов не видел ничего странного. У Остапа Григорьевича большой опыт в торговле лекарствами и медтехникой. Кому, как не ему, контролировать процесс? На самотек же его пускать нельзя. Могут быть разные злоупотребления. Опять же, закупать определенный товар у одного поставщика выгоднее, чем у разных – большие объемы дают лучшие цены.

– Через него и только через него, – повторила Евгения Сергеевна. – Иначе секир башка. Бывший главврач «восьмерки» попытался рыпнуться и в два счета стал бывшим. Батька свой интерес блюдет четко.

Евгения Сергеевна подняла правую руку со сложенными в щепоть большим, указательным и безымянным пальцами и выразительно потерла ими.

– Вы присутствовали при том, как Остап Григорьевич брал деньги у поставщиков? – нахмурился Данилов. – Видели своими глазами, как он «блюдет свой интерес»?

– Да кто же это при свидетелях делать будет? – усмехнулась Евгения Сергеевна. – К тому же Батьке нет смысла действовать так грубо. Там все гораздо запутаннее. Часть фирм, с которыми мы работаем, принадлежит ему, то есть формально – его жене, а остальные – его давние партнеры. Рука руку моет, но придраться не к чему.

– Давайте прекратим этот разговор, – Данилов положил листок обратно в коробку. – Не стоит делать выводы, порочащие человека, не имея на то веских оснований. Про меня тоже можно напридумывать чего угодно.

– Например? – прищурилась Евгения Сергеевна.

– Ну, не знаю… – растерялся Данилов. – Например, можно сказать, что у меня с женой нелады, – он суеверно постучал костяшками пальцев по столешнице, – поэтому я и приехал из Москвы в Севастополь.