Багдад. Война, мир и Back in USSR - Борис Щербаков

«А зато у них негров бьют, рабочему вообще не продохнуть, все соки из него капиталисты проклятые выпивают…»

«Ну и что, что мы за границу выехать не можем, «Голос Америки» у нас глушат…»

«Зато у нас бесплатное образование, медицина, неплохо все в области балета, опять же, зато мы Енисей перекрыли…»

Кое — что из этой пропагандисткой отмазки, и впрямь, имело фактическое обоснование, было в реальности, вроде бесплатного образования, ну не везде, не везде, конечно, но в целом… Государство обирающее своих граждан под корень обязано быть хоть немножко социальным, иначе ведь перемрут граждане.

Особо тяжело было тем работникам загранаппарата, кто работал во всяких международных организациях, и где уровень официальной зарплаты был на порядок выше нашей советской табели… Всякие ООНовские структуры, Международные федерации, советы, объединения, совместные предприятия. Советский персонал обязан был относить свежепахнущие доллары и фунты в бухгалтерию Посольства обычно, оставляя себе лишь малую часть, утвержденную, разрешенную «родным государством». А это, согласитесь, и обидно и тяжело просто физически — вот, сейчас в руках держишь такую увесистую пачку купюр, ты их получил в одной кассе, и вот ты уже вынужден их сдавать в другую кассу, да по какому праву!!! По праву Государства Рабочих и Крестьян, открывшему вам путь в светлое будущее… Но все равно, им было обидно. Нам проще, мы пачек таких в руках не держали.

По негласному соревнованию элит, в иракской колонии особняком стояло Посольство, эти были белой кости, голубых кровей и вообще дипломаты, что с них взять. А вот из двух внешнеторговых ведомств, АЭС всегда проигрывал «чистым внешторговцам», торгпредским, то ли в силу своей производственной специфики, большого контингента рабочих специальностей, в силу близости к труду, наверное… Торгпредство считалось элитнее, работало нас в нем всего человек 30–40, в то время как в АЭС (не в аппарате, а вообще, включая контракты) — тысячи людей. Заносчивость сыграла со многими злую шутку потом, когда по историческому стечению обстоятельств Объединенное Торгпредство, в середине 1988 года, возглавил именно Главный Экономический Советник. Операция M&A (mergers and aсquisitions, по-сегодняшнему), закончилась безжалостным поглощением АЭС-ом всего Торгпредства.

Наш предыдущий Торгпред, Олег Борисович Лазарев был отозван в Москву, и вскоре получил новое назначение, в Кувейт. А новым Торгпредом стал Анатолий Никитович Колотилин, и нам, торгпредским, предстояло влиться в дружный коллектив, где нас, в общем-то, никто особо не ждал, и встречали с нескрываемым превосходством и даже злорадством, дескать, кончилась ваша вольница. Порядки в АЭСе несколько отличались от демократичных внешторговских, там ведь приходилось иметь дело со строительством тяжелых объектов, дисциплина и контроль за исполнением были основой управленческого стиля, что вполне понятно. И контингент управленцев был совершенно другой, начиная с Самого «Папы», как за глаза уважительно звали Анатолия Никитича подчиненные. (Кстати, он неизменно морщился всегда почему-то, когда так произносили его отчество-«Никитич» — для сокращения, и настаивал на полном произношении — «Никитович»).

«Папе» было тогда уже 50 с небольшим лет, по моим тогдашним меркам — пожилой человек… Эх, отбросить бы назад эти годы, но только что в воспоминаниях это и можно сделать. Сейчас-то я понимаю, что он был молод и полон сил для управления вверенным коллективом. Он и сейчас руководит крупным российским бизнесом, совершенно не потерялся в годы кардинального слома систем, и дай ему бог здоровья. До командировки в Ирак, до 1986 года Анатолий Никитович был ни много ни мало заместителем Министра газовой промышленности СССР, а что это за работа такая была в те годы, если кто забыл, можно легко себе представить, если вспомнить исторический контекст: эмбарго США на поставки труб большого диаметра, активное освоение северных месторождений, «ударное» строительство газопроводов (Уренгой-Помары-Ужгород, далее везде), в общем, создание той производственной и транспортной инфраструктуры, что кормит нашу страну по сей день. Можете себе представить, какое напряжение требовалось от «рабочего» замминистра в этой сфере? Какие качества требовались? И, наверное, представите себе немедленно громогласного «урядника», «красного директора», резкого, сурового и хамоватого, грубого с подчиненными… Вот что самое интересное, «Папа» совершенно не подходил под такое естественное вроде бы описание, напротив, выделялся даже среди руководителей Торгпредства, своих замов, рафинированной интеллигентностью какой-то, сдержанными манерами (если его не выводить из себя, правда, но ведь это любой вспылит иногда, если уж его из терпения вывести!) и умом.

Мне много приходилось видеть руководителей на своем веку, «Папе» я бы отдал с радостью пальмовую ветвь за интеллектуальное первенство. Ему удавалось очень быстро увидеть соль проблемы, еще быстрее принять решение и… как и обычно бывает, тяжело и нудно контролировать выполнение поставленной задачи, ибо, увы, не все и не всегда все схватывали на лету. Вообще, умных-то людей, как оказалось, совсем не так много, как бы хотелось, и это очевидно «Папу» раздражало. Раздражала леность, неспособность схватить главное, то, что сейчас в американской терминологии звучит как «thinking out of the box», т. е. взглянуть на вещи незашоренным взглядом, поискать нетрадиционный выход из ситуации. Тогда я, наверное, интуитивно это чувствовал, а сейчас могу подтвердить — мало людей, способных из «коробки сознания» вылезти, и к сожалению мало людей способных к критическому отношению к себе, к справедливой самооценке.

Характерный эпизод случился как-то на очередной оперативке, когда «Папа» все-таки вышел малость из себя, но на то было основание. Руководителю экономотдела была поставлена задача написать письмо в Министерство с описанием какой-то нашей проблемы с иракскими партнерами. Первый вариант был забракован сразу, последовало несколько итераций, и вот на очередном совещании, начальник «траснпортного цеха»(т. е. экономического отдела, конечно), в очередной раз докладывает суть письма. Очевидно, «Папу» уже начинает раздражать неспособность попасть в смысл и в букву, любое письмо в Министерство, тем более на уровень Управления или Секретариата Министра — это политика, предвидеть реакцию просто жизненно необходимо, а с этим как раз у многих, у большинства людей, руководителей в том числе, большие проблемы. Люди не предвидят чем «их слово отзовется»!

— Вот мы думаем, Анатолий Никитович, так проблему обозначим, вот такое письмо написали.

«Папа» смотрит в окно отрешенно, и это не предвещает ничего хорошего, он сдерживает пружину недовольства, но уже видно, как она непроизвольно разворачивается, начинают играть желваки на скулах, глаза сужаются, наверное, он вспоминает суровую сургутскую зиму и бессонные ночи на вертолетных перекладных, и думает, как же люди расслаблены в этой комфортной иракской благодати, где финики качаются прямо за окном…

— Можно, конечно, так написать… — медленно начинает «Папа», и мы все замолкаем, предчувствуя нехорошее, тихий голос его это предвестник бури.

— Получат в Министерстве письмо такое наше…, - продолжает «Папа», немного повышая тональность. Начальник экономотдела вжимается в кресло, и правильно делает, — И скажут, (тут «Папа» дает волю чувствам, его охватывающим), СИДЯТ ТАМ…УДАКИ, (голос его уже срывается на крик, «планерка» прячет глаза под стол), НЕ РАЗОБРАЛИСЬ НИ…(далее непечатно, бип, бип)…ВЫ ЭТОГО ХОТИТЕ, ЮРИЙ АЛЕКСАНЧ????