Багдад. Война, мир и Back in USSR - Борис Щербаков

Меня, естественно, спрашивали и спрашивают: «А ты то Саддама Хусейна видел?».

Отвечаю: «Многократно, но только по телевизору». Много раз проносились мимо нас на безумной скорости кавалькады бронированных джипов, во главе с белым «мерседесом», в котором, по слухам Саддам и сидел, но не более того. Говорили, что у Саддама десяток двойников, так что кто ж его знает, кто из них пролетал по президентской своей надобности тогда мимо…(Кстати, в диктаторском Ираке для этого за 2 часа проезжую часть не перекрывали, никаких «гаишников» вдоль каждого столба не ставили на всякий пожарный, и потому никаких пробок в связи проездом сановного седока не возникало. Но надо признать, что гоняли они лихо, дула автоматов торчат из окон машин сопровождения, тут хочешь — не хочешь, а сам остановишься и прижмешься, чтоб переждать стихийное бедствие на дороге.)

Пару раз я, сидя в приемной Министерства Экономики, видел «проход» Касема, мужа одной из дочерей Саддама, служившего Министром, и бывшего на тот момент одним из «сильных мира сего» в иракских реалиях. Много позже, Саддам его выманит из Иордании и убьет за измену клану, но это будет в середине 90-ых, когда дочери с мужьями сбежали из страны. Такая вот трагическая семейная история.

Видел я один раз — и этого мне показалось более чем достаточно — экстравагантного сына Саддама, Уддэя. Он тоже недавно нашел свой последний приют где-то в горах Северного Ирака, вместе с братом, был застрелен американцами во время осады их секретного схрона. Говорят, выдал их их охранник, за внушительные «тридцать серебрянников». Ей богу, я бы этого безвестного Иуду не осуждал сильно, а то не ровен час накуролесил бы еще молодой Хусейн, натворил бы, останься он в живых… Уддэй славился своим неукротимым нравом, свободным от условностей образом жизни, и диким общественным поведением. Ну, например, «знающие люди» почти не скрываясь тогда говорили, что он развратничает по царски, выписывая подруг для досуга из нескольких стран, в том числе и из нашего, социалистического «лагеря» (кстати, лагерь тогда мы писали еще без кавычек?). Носился на спортивном авто по улицам Багдада, как сумасшедший. В 90-ые годы он даже убил одного охранника во время перепалки, за что папа его поместил на какое-то время под арест и зело журил по-отцовски…

Я сижу в «переговорной» комнате Иракского Комитета по Спорту и спокойно беседую с чиновником Комитета на тему продления контрактов наших футбольных тренеров(я тогда отвечал и за это направление какое-то время, по линии Госкомспорта). Тренеры наши, во главе с известным Юрием Морозовым, ныне, увы, покойным уже, служили в Ираке по контрактам, и раз в год требовалось их пролонгировать, обговаривая все коммерческие условия. Что поделаешь, тренерские услуги, это предмет контракта такой специфический, но по сути — товар, как и любой сервис, любая услуга. Тогда я был представителем советского спорта, чиновником МВЭС, который отвечает за судьбу тренерских контрактов, согласовывает условия, что я и делал, сидя в Комитете однажды…

Вдруг я слышу из отдаленных комнат на нашем же этаже разносятся громовые крики, слов не разберешь, это потом мне рассказали, что на одном из стадионов на юге, во время футбольного матча, произошел какой-то инцидент с применением оружия, что было и немудрено, после войны автомата не было только что у ленивого. Я знал, что Уддэй Хусейн как бы «курирует» футбол, как и спорт и физподготовку в целом, обладая и административными, как Председатель спорткомитета, и совершенно неопределенными, но гигантскими, внедолжностными полномочиями в этой сфере. Да он занимал официальные должности в спортивном ведомстве, но разве дело в должностях? Он был сыном «Самого». И очень уважал футбол.

Я не знал, что кричит именно он.

Дверь открылась, в дверном проеме появился почти двухметровый Уддэй, как всегда небритый, с холодным, сверлящим взглядом, красный от гнева. Во взгляде читался вопрос, обращенный к моему собеседнику: «Это еще кто?». Меня он приветствием не удосужил, да и слава богу, к чему мне его приветствия, а то еще вдруг вспомнит где…Бр-р-р.

Мой собеседник в ужасе вскочил, объясняя ему, что, дескать, это из Торгпредства советского представитель, переговоры ведем по тренерам футбольным, и пр. Я, скромно потупив взор, продолжал сидеть на диване, разом забыв арабский язык. Уддэй действовал на меня, как удав на кролика, уж больно он был шумный и… страшный. И у него точно был пистолет, на боку!!

Уддэй что-то рявкнул ему и хлопнул дверью. Чиновник Комитета быстро свернул переговоры, сославшись на срочное задание.

Шел уже 1990 год, вскоре быть аннексии Кувейта, тренеры наши соберутся домой, и никаких продлений контрактов не будет, а стало быть и делать мне будет нечего в Комитете по Спорту, и шанса вновь когда — нибудь увидеть грозного хозяина иракского спорта тоже не будет. Не больно и хотелось, если честно….