Наивно. Супер - Эрленд Лу

Осталось еще немного времени до отправления автобуса в аэропорт.

Мы с Лизой лежим на траве в Дворцовом парке.

Мы едим блины, которые напекла Лиза.

Я спрашиваю у Лизы, как она думает – будет ли все в конце концов хорошо.

Она спрашивает, какой смысл я вкладываю, когда говорю «в конце концов».

– Если иметь в виду конец в прямом смысле, тогда, конечно, вряд ли все будет хорошо. А вообще это, конечно, вопрос веры, – говорит Лиза. – Верят ведь некоторые, что проживут несколько жизней или что попадут после смерти в какое-то замечательное место. Если же это в том смысле, что со временем, потом, мало-помалу все утрясется, тогда можно сказать, что, вполне вероятно, так и будет.

Разумеется, все зависит еще и от того, что я подразумеваю под словом «хорошо».

Лиза спрашивает меня, что я имею в виду.

Я говорю, что сам не знаю. Я говорю, что, по-видимому, я хочу знать, устроится ли все мало-помалу.

Мне не так уж много и надо. Но я хочу, чтобы мне было хорошо. Я хочу простой и доброй жизни, в которой будет много хороших часов и много радости.

Лиза считает, что это для меня вполне достижимо.

Я говорю, что как-то не могу ничему толком радоваться, пока чувствую, что бытие лишено смысла.

– Слушай, может быть, лучше поменьше думать о смысле? – предлагает Лиза.

– Нет, я так не могу.

– Ну а как тогда быть с дружбой? – спрашивает Лиза. – Для нас с тобой дружба, например, не имеет смысла.

– Верно, – соглашаюсь я.

– Ну вот видишь! – говорит Лиза.

Подъезжает мой автобус. Я фотографирую Лизу ее поляроидом.

Я спрашиваю, будет ли она меня ждать.

Она смеется и целует меня и говорит, чтобы я писал ей открытки.

Я спрашиваю, не надоест ли ей, если я буду присылать по открытке каждый день. Она говорит, что нет. Но просит, чтобы я писал открытки, когда буду в каком-нибудь замечательном месте. Лучше всего – на крышах небоскребов.

Я машу Лизе из окошка в конце автобуса.

И ровно в ту секунду, когда она исчезает из виду, ее лицо начинает проступать на снимке.

Так что я продолжаю ее видеть.