Чемодан миссис Синклер - Луиза Уолтерс

Я не должна была ей помогать. Это была ошибка. Она слишком спешила, почти повторяя мой опыт. Я могла бы ей рассказать, что когда-то сама проходила через подобное. Рассказать в машине, когда везла ее в клинику, или даже на обратном пути. Да, я могла бы рассказать ей. Она бы мне кивала и, быть может, даже улыбалась бы. А так мы ехали почти молча. Дженна курила, выставив сигарету в окошко.

По ней я вижу: она тоже жалеет, что пооткровенничала со мной, а не с кем-то другим. После клиники она меня старательно избегает. Я пытаюсь относиться к ней по-доброму. Делаю ей чай и отношу прямо к рабочему месту. Однажды, когда она была совсем грустной, мне захотелось ее обнять. Объятий не получилось. Теперь мы разговариваем лишь по необходимости, ограничиваясь короткими деловыми фразами. О том дне мы обе молчим, словно его и не было. Дженна на меня не смотрит. Я хочу ей помочь, но не знаю как. Не знаю, какие слова ей сказать. Насколько все проще, когда идешь на аборт одна.

Пансионат, где живет бабуня, – место тихое и уединенное. Здание окружено садами. Само оно невелико. В коридорах приятно пахнет. Весь персонал доброжелателен и профессионален. Место мы выбирали втроем и не ошиблись. Жаль только, что туда далековато ехать, но полчаса в один конец – это мне вполне по силам.

Я заранее позвонила в пансионат и предупредила о своем приезде. В вестибюле меня встречает женщина, представившаяся Сюзанной. Я не помню, видела ли ее в свои прошлые визиты.

– Я новая ответственная за развлечения, – сообщает она, – но приходится заниматься всем. Мне хотелось с вами встретиться. У нас с вашей бабушкой сложились изумительные отношения.

Сюзанна рассказывает мне то, что я уже знаю. Бабуня здесь – всеобщая любимица. Не доставляет персоналу никаких хлопот. У нее даже нет старческого недержания мочи. Бабуня была и остается верной себе. Она всегда держалась с достоинством. Все это Сюзанна рассказывает мне, сияя от гордости, словно речь идет об успехах ее племянницы.

– Я могу повидать бабушку?

– Конечно. Идемте, я вас провожу.

Я иду следом за худенькой Сюзанной. На ней фиолетовое платье. Туфли на высоком каблуке – тоже фиолетовые. Добавьте к этому густые рыжие волосы. Походка Сюзанны – типично женская, на ходу она слегка покачивает бедрами. Определять ее возраст я не берусь. Мы останавливаемся перед дверью бабушкиной комнаты. Сюзанна стучится. Ответа нет. Тогда она медленно открывает дверь.

– Доротея! – окликает бабушку Сюзанна.

Моя бабуня сидит в своем любимом кресле, спиной к двери, лицом к широкому эркерному окну. Она смотрит в сад, где множество цветочных клумб. По-настоящему красивы они бывают в разгар лета. Сейчас август, и цветочная мозаика начинает потихоньку меркнуть. Помимо цветов в саду растут невысокие фруктовые деревья. На одном замечаю кормушку для птиц. Вдоль дорожек расставлены деревянные скамейки. Я смотрю на бабуню. Она не поворачивается. Сидит как изваяние. Может, заснула или… умерла.

Сюзанна отходит, пропуская меня в комнату.

Я мнусь, не решаясь войти.

– Идите, – ободряюще улыбается мне Сюзанна.

– Я не хочу ее тревожить, – шепотом отвечаю я. – Она такая… хрупкая.

– Чем же вы ее встревожите? Она будет рада вас видеть.

Я медленно подхожу к бабушке, останавливаюсь возле кресла, смотрю на ее седые волосы, как всегда уложенные в аккуратный узел. Она медленно наклоняет голову в мою сторону. Я ей улыбаюсь. Бабуня открывает рот и силится что-то сказать. Она вглядывается в мое лицо, и из ее зеленых глаз льются слезы. Вид у нее совершенно испуганный.

Такого я не ожидала. Я слишком давно не навещала ее. Месяц – очень долгий срок. Надо было ездить сюда каждую неделю, что я обычно и делала.

– Кто вы? – спрашивает бабуня.

Напрасно мы с Сюзанной пытаемся убедить бабуню, что я ее внучка. Она продолжает спрашивать, кто я такая. Она хочет знать, зачем я нахожусь в ее комнате. В ее голосе звучит упрек, а глаза полны неподдельного страха. Мне самой становится страшно.

Мы с Сюзанной садимся по обе стороны от нее. Каждая берет бабуню за руку.

– Это же я, Роберта. Я… я люблю тебя.

Я ожидала совсем не такой встречи. Мои слова о любви кажутся мне неуместными, но я продолжаю их твердить.

Она качает головой. Сюзанна пытается ей объяснить, но бабуня не слушает. Ее глаза по-прежнему полны слез и страха. Тогда мы умолкаем и просто сидим в тишине.

Потом бабуня засыпает. Мы с Сюзанной переговариваемся шепотом.

– Она ведь не всегда такая, – говорю я.

– Конечно, – соглашается Сюзанна. – Мы только вчера разгадывали с ней кроссворд. Она верно назвала несколько слов.

– Почему же она меня не узнаёт?

Сюзанна пожимает плечами:

– Иногда ваша бабушка как будто выпадает из реальности. Почему – я не знаю. Но вам ни в коем случае не надо расстраиваться.

Я всегда боялась таких звонков. Один из них настигает меня на работе.

– Это мисс Петриковски? – спрашивает женский голос, запинаясь на моей фамилии.

– Да.

– Я дежурная медсестра палаты, где находится ваш отец… мистер…

– Что с ним? В каком он состоянии?

Рядом Филип разговаривает с покупательницей. Он оборачивается ко мне и вопросительно поднимает брови.

– В нормальном, мисс Петри…

– Простите, не вы первая ломаете язык на моей фамилии. Называйте меня по имени – Роберта. Так легче.

– Конечно, Роберта. Благодарю вас. Примерно час назад вашего отца доставили к нам на «скорой». С ним все в порядке. Точнее, есть мелкие отклонения, но состояние у него стабильное.

– Почему он попал в больницу?

– Проблемы с дыханием. Нам пришлось дать ему кислород. Врачи решили назначить другие лекарства, после чего он сможет вернуться домой. Но не сегодня. Конечно, ему хочется поскорее вернуться к себе.

Отец заставил меня поклясться, что ему позволят умереть дома. Я пообещала, но с тех пор постоянно твердила, что время выполнения обещания отодвигается на неопределенный срок.

Благодарю медсестру и заканчиваю разговор. Потом объясняю Софи, что мне нужно срочно уйти. Хватаю куртку, сумку и почти бегу к двери. Филип кричит вдогонку, чтобы я не торопилась возвращаться.