Средняя Эдда - Дмитрий Захаров

– Ой, у нас нельзя! – тут же подлетела девочка-официантка.

– Мне можно, – закуривая, сказал Подберезкин. – Сходи, у Геворга спроси.

Георгий продолжал рассказывать, но Подберезкин не слушал.

– Вот это по-нашему. Красиво, с выстрелом, – объявил он. – Прямо сейчас придумал?

Он достал из кармана конверт и бросил его на стол Георгию. Несколько банкнот от удара выбросило наружу.

Это было против всех правил.

– Об этом не было разговора, – сказал Георгий, глядя на новые стодолларовые купюры. – Это вам лучше с Владиславом обсудить или там…

– Это лично от меня, – сказал Мамед. – С Владом другой разговор будет. Свой.

– Вы уверены? – положив руку на конверт, но всё еще раздумывая, не катнуть ли его обратно, переспросил Георгий.

– Уверен, – кивнул Подберезкин. – Не люблю ничего бесплатного.

титан

Местом первой встречи с Махиным оказался старый районный ДК, некогда охваченный заразой таджикского ремонта, и так от нее и не оправившийся. Зал был еще ничего, а вот в коридорах стены уже пошли сетью трещин. Плитка на полу местами повылетала, и из дыр складывался замысловатый безумный узор.

Георгий чуть замешкался перед входом на «Общественную площадку № 2», разглядывая стену. Ее украшала странная картинка с багровой кометой, падающей на Кремль. От мысли, что это неизвестное полотно Хиропрактика, Георгий рассмеялся. Хиропрактика хранили в префектуре. Нет, еще лучше – нарисовали в префектуре. Двадцать восемь конспирологических теорий разом.

Однако составить всю многофигурную композицию заговора Георгий не успел, поскольку был атакован маленьким потным майором. Тот налетел на него, чертыхнулся и, не оглядываясь, побежал дальше.

Амфитеатр был битком. Девять рядов сплошных серых в елочку мундиров почти не переговаривались, больше теребили смартфоны. Кто-то из ментовских развернул укутанный в фольгу бутерброд и теперь смачно от него откусывал, кто-то отвинчивал крышечку у бутылки с водой – не иначе утащил ее со стола президиума. Посмотрите на них, будто тоже люди…

Коротко переговорив со звуковиком и лично проверив микрофоны, Георгий вернулся на улицу – встречать титана. Оказалось, что Махинская кавалькада уже прибыла. Минивэн будущего вице-спикера с двух сторон прикрывали черные «мерсы» с мигалками. Свита высыпала на тротуар и стояла, будто гвардейцы кардинала и мушкетеры короля, друг против друга, в позах напряженного ожидания. В центре маленькой гудящей толпы стояла высокая породистая тетка в черно-сером плаще. Похожие на сложенные крылья плечи плаща грозно топорщились у нее за спиной. Тетка одной рукой обнимала толстого кудрявого подростка лет тринадцати, а другую гневно упирала в бок. Слева от центра композиции занимал поле Мамед Подберезкин с двумя грудастыми девками. Справа – лысый пенсионный кекс, обладатель чебурашьих ушей. Было даже странно, отчего они не трепещут на ветру, как это делает, например, пенсовская же куртка. Около деда терся молодящийся хлыщ в сером костюме и с тростью в руке.

Родственники что-то темпераментно выясняли. Слов с крыльца было не разобрать, но то, что породистая тетка теснит ряды своих противников, сомнений не вызывало.

– Чего они собачатся? – спросил Георгий внимательно наблюдавшего потасовку Славу.

– Решают, кто будет выкатывать коляску.

– Коляску?

– Коляску, – подтвердил Слава, сплевывая кусок чипсины. – Они ее в багажнике возят.

Георгий тряхнул головой.

– Что за коляска?

Слава смерил его скептическим взглядом.

– Коляска, – повторил он, – титановая подкладка.

– Какая… а, ты в этом смысле. Он не ходит, что ли?

Слава изобразил фейспалм.

– Удивляюсь я тебе, старик, – глумливо процедил он. – Ты как за работу-то взялся?

Георгий хотел сказать, что ничего он не брался. Что для Конюшни выборы Махина – именины сердца, и Ас всучил – иди с ним поспорь. Что сам Слава тоже не больно-то отказывался. Вон и «Hublot» на руку нацепил – явно не только для красоты, поди, для привлечения потенциальных партнеров. Деловых.

Вместо этого Георгий просто как можно более высокомерно улыбнулся. Позже посчитаемся.

Коляску Махину в итоге разложила тетка, сняв тем самым вопрос, чьи в лесу шишки. Она же, аккуратно поддерживая титана под руки, помогла ему перебраться в кресло. Георгий обнаружил, что Виктор Николаевич преодолел дистанцию в пару метров не без труда. Крупная моторика будущего вице-спикера напоминала спорадические подергивания тяжело поврежденного робота. «Бодрый старик» оказался никаким не бодрым.

Тетка с коляской гордо прошествовала к зданию, а побежденная семья, отставая на десяток шагов, поплелась следом.

– Где у вас гримерка? – Спросила тетка, ни к кому конкретно не обращаясь.

– Гримерка? – Удивился Георгий.

– Это налево, давайте я провожу, – вызвался Слава.

Всё-то он, оказывается, знает. Даже приготовился.

Георгий досадливо хмыкнул и пошел за процессией. А что еще делать-то?

Определить мирское назначение «гримерки» он сходу не смог. Красный уголок пополам с кладовкой? По стенам комнаты стояли шкафы с кубками и вымпелами вперемежку с запечатанными бутылками «Chivas Regal» и водкой «Белуга». Музей «Поля чудес», подумал Георгий. Старый добрый мешок старых добрых мешков.

Махина сгрузили на кушетку. Тетка привычным движением достала из сумки капельницу. Затем прицепила систему к вешалке и принялась раскладывать ампулы и шприцы. Запахло спиртом.

Махин сидел, глядя прямо перед собой, с таким видом, будто никак не может вспомнить слово в кроссворде.

– Раёк, – позвала его тетка, – слышишь меня? Ты обопрись на подушку. Вот так.

– Это какое-то домашнее прозвище? – шепотом поинтересовался Георгий.

– А ты не знаешь? Он же татарин. Сменил имя-отчество, когда пошел по комсомольской линии.

– Блин, – с досадой сказал Георгий, – ты раньше этого почему не сказал? И в объективках у Аса почему об этом не было?

Слава, рыжебородая сволочь, только ухмыльнулся.

Капали титана двадцать минут, но уже через десять стало заметно, что Махин оживляется. Он стал водить глазами по комнате, разговаривать с теткой, которую звал «Лидок», и даже кивнул Георгию и Славе.

Через пятнадцать он с кряхтением, как штангист, берущий двести, встал на ноги.

– Может, тебя отвезти, Раёк?

– Не надо, – отказался Махин, – кто-нибудь еще увидит.

Он сделал несколько шагов по «гримерке», напоминая в этот момент астронавта, который осваивает Луну. Чуть потопал правой ногой и кивнул.

– Нормально, Лидок.

– Посидел бы еще малеху?