Где живет моя любовь - Чарльз Мартин

Я сидел на стуле в приемной Фрэнка Палмера и нервничал, хотя Мэгги, пытаясь меня успокоить, положила руку мне на колено. Мы приехали, чтобы убедиться – розовые полоски не солгали, и ожидание понемногу становилось нестерпимым. Не в силах справиться с собой, я в пятый раз достал из кармана Папины часы. Бросив взгляд на циферблат, я убедился, что время, на которое мы были записаны, прошло. Как назло, именно сегодня расписание приема полетело ко всем чертям, хотя, на мой взгляд, пациентов у доктора Палмера было не намного больше, чем обычно. На мгновение я, правда, подумал, что мои часы испортились, но это было маловероятно. Папиным часам – винтажным «Гамильтонам» на двадцати одном камне, выпускавшимся специально для железнодорожников, – вполне можно было доверять. Если я не забывал их заводить, они отставали всего на две-три секунды в месяц. Эти часы бабушка подарила Папе на десятую годовщину свадьбы, и я не помню, чтобы он хоть когда-нибудь с ними расставался. Когда Папа умер, я хотел положить часы к нему в могилу, но когда я завел их и услышал ритмичное, бодрое тиканье, похожее на стук человеческого сердца, я понял, что поступить так было бы неправильно.

Наискось от приемной доктора Палмера стоял клинический корпус, в который постоянно входили и выходили люди. Я долго смотрел на него, ища взглядом окно бывшей палаты Мэгги. Отсчитав нужное количество этажей, я обнаружил его в дальнем конце здания и невольно подумал о том, сколько раз я смотрел из него на расположенную внизу парковку. Мне понадобилось не слишком много времени, чтобы понять: вид из окон приемной доктора Палмера нравится мне гораздо больше.

Потом я стал разглядывать пациентов в приемной, подавляющее большинство которых составляли мужья с беременными женами. И не просто беременными, а такими, что казалось – они вот-вот лопнут по швам или начнут внепланово рожать прямо здесь. Улучив момент, я шепотом спросил Мэгги:

– Как ты думаешь, почему сегодня здесь так много людей?

Оторвавшись от своего журнала, Мэгги посмотрела на меня.

– Почему?.. Ты действительно не знаешь?..

– Я знаю, но… Я имею в виду – почему именно сегодня, сейчас? Когда мы приезжали в последний раз, здесь почти никого не было, а сегодня… Просто столпотворение какое-то!

Мэгги покачала головой и отложила журнал.

– Иногда, Дилан, ты меня просто убиваешь!

– А в чем дело?

Она закатила глаза.

– Ну-ка, посчитай, что́ было девять месяцев назад?

– Июнь, май, апрель… – Я принялся загибать пальцы, сбился и вынужден был начать сначала. – Октябрь, – объявил я. – Ну и что?

– А то… – Мэгги закрыла журнал. – Что у нас бывает в октябре и ноябре?

– Финальные игры Национальной футбольной лиги?..

Мэгги сделала отрицательное движение головой и шепнула:

– Погода становится холоднее.

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что́ она имеет в виду.

– А-а… – протянул я.

Мэгги хотела сказать мне что-то вроде «Вот тебе и а-а», но тут из кабинета выглянула медсестра.

– Мэгги Стайлз здесь?

Мэгги встала, и взгляды всех, кто сидел в приемной, обратились в нашу сторону. Я тоже поднялся и хотел взять Мэгги за руку, но она только улыбнулась.

– Я скоро, – сказала она шепотом. – Сейчас ты все равно не можешь помочь.

Она шагнула к двери, и медсестра протянула ей небольшой пластиковый стаканчик с закручивающейся крышкой. Держа его в руках, Мэгги исчезла за дверью. Минуты через полторы она снова выглянула в приемную и сделала мне знак следовать за собой. Я повиновался.

Медсестра провела нас в смотровую и вручила Мэгги одноразовый халат.

– Не самый модный покрой, и тем не менее… – прокомментировала она. – Врач будет через минуту.

Зайдя за ширму, Мэгги быстро разделась догола. Всю одежду она передавала мне, оставив себе только носки.

– Если Фрэнку захочется, чтобы я сняла носки, ему придется особо об этом попросить, – услышал я ее голос, а еще через минуту из-за ширмы показалась и сама Мэгги. – Завяжи?.. – попросила она, поворачиваясь ко мне спиной и приподнимая руками волосы сзади.