Театр отчаяния. Отчаянный театр - Евгений Гришковец

– Я – всё, – сказал водитель печально, – банкрот!

– Тогда я тяну, – объявил парень.

Он вытянул карту из колоды и показал её мне и остальным. То оказалась восьмёрка или десятка красной масти. Мне карта ничего не сказала, а остальные сообщили, что я снова выиграл. Так повторилось несколько раз. На чемоданчике лежала целая стопка денег.

– А вот это точно новичок! – сказал восхищённо приезжий. – Теперь попробуем со мной.

У него я тоже выиграл несколько раз. Он кусал губы.

– Ладно! – сказал он очень сосредоточенно. – Что-то мы уже далеко зашли!.. Выписываю чек на полторы тысячи долларов, и играем в последний раз… Кто же знал, что с нами едет карточный гений… А ещё говорит, что не играет…

– Полторы тысячи зелёных? – сдавленным голосом спросил парень. – Вот тебе и просто показал новую игру!.. Вот тебе и пошутили!..

– Но мы же ставку удваиваем, как диктуют правила? – спросил приезжий. – Так что, делать нечего!

Он решительно взял чек, написал на нём крупно 1500$ и нервно положил его поверх всех денег. После этого он взял карту, перевернул, глянул и тут же бросил её на крышку чемодана.

– Говорил же сам себе… – не разжимая зубов, прошипел он, – не играй в карты!.. Но не могу!.. Страсть…

Я не верил происходящему. Передо мной лежала куча денег и чек. Я выиграл сумму, бо́льшую, чем та, что с собой привёз. Радость и азарт запульсировали в висках и горле. Всё то, что содержат в себе деньги, все бездонные глубины соблазна и алчности разверзлись и поглотили меня и мой разум.

А приезжий нервно облизал палец, сорвал с него перстень и швырнул на крышку чемоданчика.

– Вот, – тяжело дыша, сказал он, – ставлю!.. Бери карту!..

Я потянулся за картой. В тот момент я решил, что деньги возьму, а перстень отдам владельцу. Сердце билось так, что его должны были слышать все находившиеся в машине.

– Срезался! – вдруг вскрикнул парень. – Проиграл!

Я держал в руке карту. Короля чёрной масти. Я не знал, что это значит и значит ли хоть что-то.

– Ну всё, юноша! – сняв с лысой загорелой головы шляпу, сказал приезжий. – Вот теперь точно хватит!..

Он взял перстень и надел на палец, деньги и чек собрал пятернёй, приоткрыл чемоданчик, сунул их внутрь и захлопнул крышку. Затем вернул шляпу на голову, а очки в бархатный чехол и в карман.

– Ну-с! – сказал он улыбаясь. – Выкладывайте вашу ставку.

– Сколько? – спросил я.

– Думаю, то, что у вас есть с собой. Это всё равно не покроет моей. Чек и перстень потянут на… Хотя лучше вам не знать.

Я сидел как в безвоздушном пространстве.

Я не верю в гипноз. Совсем! Мне ничего не давали пить в той машине, так чтобы можно было подумать, мол, меня одурманили каким-то зельем или наркотиком. Но я не могу вспомнить, как сам достал из внутреннего кармана куртки все деньги, привезённые для покупки синтезатора.

– Это не мои деньги, – беспомощно сказал я.

– Конечно, не твои, – сказал человек в шляпе. – Они уже мои… Кладите их сюда, юноша… Кладите!..

Я положил деньги на чемоданчик.

– Я полагаю, это всё что есть? – спросил он. – Вы – юноша воспитанный.

Я молчал. Он улыбался и смотрел мне прямо в глаза.

– Ты так смешно их в кармане поглаживал… – сказал он с усмешкой. – Я думал, там целое состояние… А теперь серьёзно: посмотри на меня!.. Посмотри!.. Запомни! Ты сам мне их отдал… Эти добрые люди всё видели. Запомнил?..

– Я не могу вам их отдать… – пробормотал я. – Это деньги…

– Ты уже мне их отдал… Сам! – перебил меня человек в шляпе. Самостоятельно… У тебя их никто не отбирал, не воровал… Запомни это хорошенечко!

Он заговорил совершенно иначе и без акцента. Жестко, спокойно и люто холодно.

Деньги, мною отданные, он взял, положил в чемодан, а оттуда достал голубоватый длинный чек.

– Вот, возьми на память. Сохрани. Будешь вспоминать. – Он протянул мне то, что называл, а я считал чеком.

– А вот это уже лишнее, – сказал я более-менее окрепшим голосом.

– Слышь, ты!.. Лошара!.. – вдруг резко изменившимся голосом и тоном сказал водитель, успевший снять очки. – Не вякай! Делай то, что говорят, и бери, чего дают… Уродец мелкий!

– Ну зачем ты так! – сказал человек в шляпе. – Не надо обижать людей, которые с такой лёгкостью отдают деньги другим.

– Да я просто ненавижу эту свино́ту! – скривившись, сказал водитель. – У него глазёнки загорелись, когда халява попёрла… В карты он не играет… Пять минут, и заиграл… Что за нутро у всех неуёмное? Смотреть на тебя, щенок, противно! И на таких, как ты!..

– А вот это правда! – сказал человек в шляпе. – Смотреть было неприятно… Но ты не один такой… Все такие… Так что возьми чек… На стену повесь, смотри и вспоминай, когда какую-нибудь свою лоховскую хитрость захочешь провернуть…

В тот момент невероятная ясность открылась мне. Будто в полутёмном помещении включили яркий свет самых лучших, ничего не искажающих ламп.

Я отчётливо понял свою самоуверенную глупость. Как я мог поверить в то, что самолёт из Милана посадили в Домодедово, где не было и в помине международного сектора, пограничников и таможни? Как я мог проглотить чушь про встречающих в Шереметьево-2, которые не знали, что самолёт приземлился в Домодедово, когда такую информацию объявляли бы на весь аэропорт? Почему я не насторожился удивительным поведением милиционера?

Да! Те люди работали филигранно и хладнокровно! Но как я мог начать играть в несуществующую игру и верить, что гениально выигрываю? Почему я не раскусил водевильную сцену с перстнем?

Меня купили двумя-тремя комплиментами и лестью, зацепили и вытянули из глубин всю мою тёмную жадность и алчность. Со мной работали по отработанной схеме и методике, и я повёлся. Так же, как все! И оказался типичным самоуверенным, самодовольным провинциальным дурачком. Я в один миг детально вспомнил, как меня поймали и подводили к нужному результату.

Мне стало невыносимо противно, стыдно, больно. Я осознал всю степень моего унижения!

Я откинулся на сиденье, запрокинул голову и засмеялся. Не громко и не истерично, но нервно и горько.

– Чего это он? Сумасшедшего изображает? – спросил парень с рюкзаком.

– Оригинальничает, – сказал водитель. – Хочет показать, что ему похер… Он только не знает, что нам это совсем похер… Ну всё! Слышь!.. Хватит!.. Вали из машины.

– А у него деньги есть? – спросил парень. – Надо дать немного. А то он тут окочурится… Эй! У тебя деньги на такси есть?

Я перестал смеяться и посмотрел на парня.

– Спасибо за заботу! – сказал я, ещё нервно похохатывая. – Но будьте вы прокляты!