Театр отчаяния. Отчаянный театр - Евгений Гришковец

Визит грозного и могущественного бандита Сергея хоть и напугал, но я считал, что хитроумно и ловко обыграл его. Мне думалось, что я готов к задачам любой сложности и что прекрасно разбираюсь в людях. Мой жизненный опыт виделся мне значительным. Я стал ощущать себя заметной фигурой в кемеровском обществе. Мне показалось, что у меня есть связи, влияние и социальный вес. Проще говоря, я чувствовал себя весьма самоуверенно. Много тратил времени на рабочие мелочи ради денег, на разнообразное общение, на участие в статусных мероприятиях… Но при этом был уверен, что только и исключительно обстоятельства мешают мне репетировать, воплощать значительные художественные замыслы и больше проводить времени с женой и ребёнком.

Появившиеся у меня деньги разбудили желания и обнаружили соблазны. С помощью отца мне посчастливилось изменить и существенно улучшить жизненные условия моего маленького семейства. С доплатой и благодаря отцовским связям мы с женой и дочерью перебрались из крошечной однокомнатной квартирки с упиравшейся в тюрьму улицы Свободы в прекрасное двухкомнатное жильё в доме на главной магистрали родного Кемерово проспекте Ленина. Затеяли в нём дорогой ремонт.

Вскоре я торжественно и нескромно отметил своё тридцатилетие. Праздник получился куда более богатый и продуманный, чем скромная и трогательная наша свадьба.

Поздравляли меня тогда люди, которых я считал своими друзьями. В тот свой юбилей я впервые в жизни напился до полной потери понимания происходящего. Кончилось всё торжество тем, что поздравлявшие затащили меня в клуб и казино в здании филармонии, от которого прежде я гордо воротил нос. Там я впервые подошёл к зелёному сукну и услышал завораживающий звук скачущего белого шарика во вращающейся рулетке.

Роман «Игрок» Достоевского, многочисленные голливудские фильмы и небывалое количество алкоголя в голове подтолкнули меня к игровому столу. Я поставил всё, что у меня с собой было на число своего дня рождения и выиграл фантастически большую сумму денег. В тот момент я почувствовал себя полубогом. Мне немедленно захотелось убедиться в своей чудесности и сделать ещё одну гениальную ставку на «зеро», как у Фёдора Михайловича. Но меня увели от рулетки. Скорее всего это сделала моя жена.

Хотя, вполне возможно, что всё произошло совсем не так. Вероятно, мне просто показалось или почудилось, что у меня случился непостижимый выигрыш, а деньги мне шутки ради подсунули те, кого я считал друзьями, поскольку та сумма, которую я обнаружил при себе наутро, не была для них фантастической, а была как раз шутейной… Но ощущение собственной везучести и фарта застряло во мне.

Я вообще смутно помню тот суетливый, путаный и нервный год. Я не мог понять тогда, что после строгого и ясного спектакля «Осада» я сделал странный и сложный спектакль «Люди в поисках гармонии» прежде всего про себя и про свою путаную жизнь. Вот кемеровские зрители и не захотели это смотреть. Им хватило своей путаницы.

Однако любая путаница либо затягивается в неразвязываемый узел, либо рвётся… Либо необходимо останавливаться и, не торопясь, начинать её распутывать.

Сам остановиться я не мог, потому что не видел для этого причин и не осознавал запутанности. Что-то должно было меня остановить.

Календарная зима того года закончилась, но морозы в Сибири всё ещё не отступали. Жизнь и работа шли своим чередом. Усталость после трудной осени и зимы давала о себе знать. Хотелось чего-то приятного. Хотелось чем-то порадовать себя и театр. На очередной фестиваль приглашений не поступило. Да и не было той весной фестивалей.

Коллектив мой работал, выступления мы готовили, как обычно, суеты и всяких неприятных мелочей хватало, деньги зарабатывались, а радости не было совсем. Это делало жизнь театра серой и тягучей. Я голову ломал над тем, чем можно было взбодрить утомительную повседневность.

Лучшее, что можно было сделать, – это начать репетировать новый спектакль. Но убедительно большого замысла у меня в запасе не было. Да и затея начать работу над новой постановкой с усталыми и невесёлыми людьми ни к чему хорошему не привела бы. Я чувствовал, что театру катастрофически не хватает творчества и увлечения. Как бы ни были заняты мои актёры работой бара, как бы ни привязались к регулярным деньгам, они всё равно в основе своей оставались актёрами независимого театра «Ложа». Они, даже постоянно занимаясь покупкой всего необходимого для бара, мытьём посуды, ремонтом мебели, уборкой туалета и выдачей одежды в гардеробе, понимали себя прежде всего актёрами и творческими личностями. Погрязнув в семьях или в пьянке, они всё равно верили, что им необходимо искусство.

Я видел, что у них загораются глаза, когда они самостоятельно пытались сочинять и играть музыку. На этот процесс мне никак не удавалось влиять. Я был в своём театре единственным человеком, напрочь лишённым музыкальных возможностей.

Я просто решил подогреть их интерес и стремление, купив им хорошие и новые музыкальные инструменты.

В нашей театральной кубышке скопились достаточные средства, чтобы совершить серьёзную покупку. После ряда консультаций стало понятно, что лучше всего, для начала, приобрести серьёзный профессиональный синтезатор, а потом уже гитары и другое оборудование. Старые, плохонькие, но способные звучать, гитары у нас были, кое-какие барабаны и техника тоже. А настоящего синтезатора с большим количеством звуков нет.

У матёрых профессионалов, тех, что держали в Кемерово звукозаписывающую студию, обслуживали свадьбы, юбилеи и другие праздники, требовавшие музыки, я узнал, какой аппарат следует приобрести. Я хотел самый лучший, но выяснил, что такого не существует в природе. Мне объяснили, что есть только такие, лучше которых не бывает.

Не спросив свой коллектив, я взял бо́льшую часть денег из театральных запасов и собрался лететь в Москву за синтезатором. Какой мне посоветовали, в Кемерово купить было невозможно. А в столице уже появилось несколько магазинов и фирм, продававших по-настоящему прекрасные и дорогие инструменты. Мы разузнали адреса и цены.

Я купил билет и полетел в Москву на день. Никому в театре ничего не сказал. Хотел сделать настоящий сюрприз, как детям.

Мне очень понравилось то чувство, с которым покупал билет на самолёт! Я впервые заплатил за полёт в столицу и не ощутил, что это дорого. Ощущение было новое и неизведанное.

– Вам в обе стороны? – спросила кассир.

– Да, пожалуйста, – солидно ответил я.

– Когда хотите лететь обратно?

– Вечером.

– Это понятно, – сказала кассир, – из Москвы есть только вечерний рейс. На какое число выписывать?

– Я одним днём, – ещё более солидно ответил я.

Из кассы на меня посмотрели с уважением. И люди, стоявшие за мной в очереди, почтительно притихли. Во всяком случае, мне так показалось.

Оделся я для того своего полёта по московской погоде – в лёгкую куртку, купленную в Бельгии, и демисезонные ботинки, которые привёз из Австрии. Их в Кемерово надевать практически не удавалось. Демисезонная погода в Сибири почти не случалась или была такая дождливая и слякотная, что мне жалко было обувь, которую изготовили для мостовых и тротуаров.