Палач - Эдуард Лимонов

1

Опоясанное массивным жировым поясом у талии, очень белое тело Сюзен Будъярд покоится перед Оскаром, надежно вмонтированное в деревянные балки, удерживаемое ими за шею и запястья рук. Средневековое сооружение это, занимающее теперь значительную часть спальни Оскара, он приобрел совсем недавно, и Сюзен — первая жертва машины.

Голый Оскар обходит сооружение и заглядывает, приподымая голову Сюзен за белые волосы, в глаза специалистки по сексу. Глаза у Сюзен испуганные. По-видимому, она уже жалеет, что согласилась дать себя заковать, положив шею и руки под дубовые балки. «Кто их знает, этих поляков, — очевидно, размышляет Сюзен, — еще убьет! И я совсем не знаю этого человека… Что я наделала! То, что он бой-френд Женевьев, еще ничего не значит. Более того, Женевьев алкоголичка и не очень разборчива…»

— Боишься? — спрашивает Оскар, держа беспомощное пухлое существо за волосы. — Ты сейчас так беспомощна, как никогда не была во всю твою жизнь, правда ведь? Я — твой полновластный хозяин. Что захочу, то с тобой и сделаю…

Сюзен молчит и несколько раз подряд смаргивает глазами. Вероятно, она ужасается тому, как глупо она влипла в приключение, могущее закончиться черт знает чем. Может быть, она уверяет себя, что нет, все ОК, Сю, ничего не произойдет с тобой страшного, Оскар хороший парень, и это игра. Сюзен пробует улыбнуться.

На Оскаре черная кожаная фуражка с высокой тульей, и бедра его затянуты в сеть черной кожаной сбруи, откуда странно голо и как бы ненужно свисает белый, еще не вставший, не налившийся в полную силу член. Сюзен возбуждает Оскара намного больше, чем Женевьев. Возбуждают ее коротковатые, массивные в ляжках ноги, смятые у самого основания, возбуждает порозовевшее от того, что она стоит на коленях в напряженной позе, лицо ее, свисающий вниз живот, который она забыла подтянуть. Возбуждает раздвоившаяся сама по себе, с белыми клоками волос, если зайти и посмотреть сзади, пизда…

— Блядь! — говорит Оскар. — Курва!

Неожиданно для самого себя, подчиняясь случайному импульсу, Оскар становится на колени у головы Сюзен, берет член и, глядя сверху в вытаращенные от ужаса глаза миссис Вудъярд, начинает писать ей в лицо и на голову. Наверняка никто еще не проделывал подобных вещей с известной писательницей, посему она начинает плакать, не в силах даже защититься, прикрыться рукой от наглой бесцеремонности насилия. Оскар старается попасть ей если не в рот, то на губы, потому левой рукой он опять хватает миссис Вудъярд за волосы…

— Не уклоняйся, тварь, — шипит Оскар и бьет Сюзен по мокрой щеке.

— Отпусти меня, позволь мне уйти, — скулит Сюзен. — Я боюсь! Я боюсь тебя! Ты сумасшедший!

— Молчать, пизда! — с властительным презрением бросает ей Оскар и, вдохнув запах собственной мочи, смешавшийся со слезами писательницы Сюзен Вудъярд, еще раз приподымает ее голову за волосы и дает ей еще пару пощечин. — Отныне чтоб называла меня исключительно «мастэр». Только «мастэр».

Оскар идет к кровати. У изголовья кровати висят на крюках несколько плеток. Оскар выбирает свое любимое орудие — восемь крепких кожаных узких ремней, связанных воедино в крепкой кожаной рукоятке, предназначил он для писательницы.

— Страница сто шесть, — объявляет Оскар зловещим тоном, не обещающим Сюзен ничего хорошего. — Страница сто шесть, Нэнси пришла на первое свидание к новому любовнику Оскару. Во время свидания Нэнси повторяет слова Ницше: «Женщина всегда подсознательно ищет, кому бы подчиниться».

Оскар поднимает плетку и наносит первый длинный удар, распластывает восемь концов о правую пухлость миссис Вудъярд.

— У-уу! — скулит, дернувшись, Сюзен.

Оскар снимает хвосты с тела миссис и опять опускает все восемь на ее полушария, но теперь стараясь ударить так, чтобы концы плетки, завившись под попку миссис, попали отчасти между ног, в раздвоенность, в дышащий сыростью на Оскара Большой Каньон миссис, о котором она, озабоченная нападением на поверхность попки, на некоторое время забыла… Вз-ыы! — свистят хвосты.

— Уууууууууу! — тонкой струйкой вылилось изо рта писательницы, и она, шлепнув ляжками, сдвинула ноги и некрасиво свалила свой зад набок, на одну сторону, как корова, у которой внезапно отказали задние ноги. — Не на-адо!

— «Женщина подсознательно всегда ищет, кому бы подчиниться», — бесстрастно возглашает Оскар, — Повтори! — И наносит следующий удар таким образом, чтобы концы плетки хлестнули по незащищенному теперь животу животного. — Повтори!