Подобно тысяче громов - Сергей Юрьевич Кузнецов

Ноябрь, 1982 год

Удружили мне пэрента, ничего не скажешь, крепко удружили. Родиться 15 ноября, осень, слякоть, школьные каникулы только что закончились, последние дожди, первый снег, промозгло и сыро. Удружили, ничего не скажешь. Пятнадцатое ноября - самая безмазовая дата.

Особенно если учесть, что Брежнев умер ровно пять дней назад.

Мы сидим на скамейке перед кинотеатром "Литва". Сумка из кожзаменителя, разрисованная цветным фломастером - пацифики, цветочки, make-love-not-war, закос под хипповский бэг. В сумке - три батла вермута. Промозгло, холодно, зиппер на куртке расходится. Пипл смотрит хмуро, молчит укоризненно.

– Удружили мне пэрента, ничего не скажешь, - говорю я, а Маринка берет у Альперовича "Космос", затягивается и отвечает:

– А чем тебе, Онтипенко, не нравится? Хороший день для бёздника. Скорпион.

У Марины светлые вьющиеся волосы до плеч, юбка выше колена, модные шузы. На худом запястье - фенички, две плетеных, одна - шитая бисером. Она строит из себя роковую женщину, смотрит сквозь накрашенные ресницы, а сама только два года как приехала из Самары, небось, до универа даже "Битлз" не слышала, не говоря уже про "Лед Зеппелин" или "Пинк Флойд".

– Какой скорпион? - говорю я.

– Знак зодиака, - серьезно отвечает Марина, - ты не в курсах, что ли? Я тебе дам почитать, у меня ксерокс в комнате есть.

У Марины в комнате ксерокс, и не один: гороскопы друидов, знаки зодиака, здоровое питание, песни "Битлз" на английском, "Иисуса Христа - суперзвезды" в самодельном переводе. У Марины в комнате магнитофон, играет музыка. У Марины в комнате еще три девочки, Оля, Маша и Света. Они смущаются, когда к Марине приходят гости, уходят в библиотеку заниматься. У Марины в комнате на Олиной кровати лежит Крис, слюнявит бычок, подпевает магнитофону. Хайр до плеч, тертая джинсовая куртка, колокольчик на штанине, расшитый бисером ксивник, шерстяной хайратник и фенечки на запястьях. Он сидит рядом с нами, на скамейке возле кинотеатра "Литва", стреляет у Альперовича "Космос", насвистывает "She's Leaving Home", чудовищно фальшивит. Понятно, он не учился в музыкальной школе, да и слуха, наверное, нет.

Удружили мне пэрента, ничего не скажешь. Семь лет - как один день. Тут уж будешь вздрагивать при каждой неверной ноте. Wednesday morning at five o'clock as the day begins. Смотрю на Маринку, говорю: не верю я в гороскопы. Она выдыхает дым, бросает на холодный осенний асфальт дымящийся бычок, отвечает: да неважно, веришь или нет. Знак зодиака - он и есть знак зодиака. И, посмотрев на Криса, добавляет: скорпионы, кстати, очень сексуальны.

Вот странно: говорит вроде про меня, а смотрит на Криса. Или хочет подразнить его? Или - меня? Скорпионы очень сексуальны, это точно. Я думаю, будь у меня возможность, я мог бы трахаться круглые сутки. В самых разных позах, в точности по Камасутре. Пока что-то не получается. Я толстый, некрасивый, застенчивый и скованный. Мне бы тоже хотелось небрежно лежать в Маринкиной комнате, качать ногой с колокольчиком на штанине, подпевать - не фальшивя! - Джону и Полу. Но когда я прихожу - я сажусь на стул у стенки и помалкиваю. Мне кажется, никому не интересно говорить с таким человеком, как я. Толстым и некрасивым. Удружили мне пэрента, ничего не скажешь.

Мы сидим на скамейке около кинотеатра "Литва": Маринка, Крис, Женя, Альперович и я. У меня сегодня бёздник. Пэрента совсем заколебали, дома я отмечать не хотел, решил вписаться в общагу. Альперович еще неделю назад забился с ребятами из 224-й комнаты: пообещал бесплатный вайн в обмен на вписку. Альперович гордится тем, что умеет все устроить. Я ему даже немного завидую. Но в этот раз даже он облажался: умер Брежнев, грянуло тринадцатое ноября, траурные митинги, печальная музыка по всем каналам - пипл из 224-й сдрейфил, сказали, что боятся устраивать шумную пьянку в такой день. Мы хотели вписаться к Маринке, но на этот раз Оля, Маша и Света стояли насмерть, и мы обломались. И вот теперь сидим на скамейке возле кинотеатра "Литва", ждем Сидора, прикидываем, куда двинуть.