Сила веры. 160 дней и ночей наедине с Тихим океаном - Федор Конюхов

Из-за туч медленно вышла полная луна. Небо сделалось бледно-желтым. Приближается полночь.

Странно, луна всегда вызывает у меня воспоминания о гонке «Идитарод». Такая ночь восстанавливает передо мной картину той гонки на собачьей упряжке по замерзшему льду речки Юкон на Аляске.

Голубой и рыхлый снег затруднял движение. Мой вожак Кан изо всех сил пробивал грудью путь, вдоль занесенной тропы стояли лиственницы. Я толкал нарты, помогал собакам справиться с тяжелой дорогой. Ноги часто проваливались по колено. Изо всех сил держался за рукоятку нарт, чтобы не отстать от упряжки. Собаки чувствовали, что скоро выйдем на русло реки с этой заснеженной долины, где будет полегче. Долину в этом месте сжимали крутые высокие горы. В скалистом коридоре, похожем на каньон, словно в гигантской трубе дул ветер начиная с восхода солнца, днем становился сильнее и утихомиривался только на ночь. Ветер заметал свежие следы впереди идущих погонщиков. Здесь на льду реки снега было меньше, продвигаться стало легче. Я на ходу рассматривал следы предыдущих нарт, надо не спутать их со следами погонщиков. У меня уже было такое на реке Этна: я направил упряжку по следу охотника и зашел так далеко, что потребовалось восемь часов выходить на путь «Идитарода».

Вот свежие следы лося, сбежавшего с крутого склона по правому берегу реки, их здесь называют «мус». Сюда впадает небольшой ключ, даже при таком морозе вода выступает на поверхность из-под снега. Здесь решил сделать остановку, дать передохнуть собакам и самому попить горячего чаю. Надел снегоступы, положил набок нарты на случай, если собаки увидят лося, чтобы не смогли погнаться за ним. Взял топор и направился за дровами. Мое внимание снова привлек след этого животного. Почему у него такой размашистый шаг? Кто спугнул его, когда он спускался на лед реки? На него со склоненной ели прыгнул какой-то зверь. Было видно, как лось метнулся в сторону, пробежал метров двадцать, упал на лед. Там он бился и пытался освободиться от нападавшего. Снег кругом пропитался кровью, но следов хищника я так и не нашел. Лосю удалось подняться, и он стремительно убежал. Я догадался, это была росомаха. У нее длинная, темная, похожая на медвежью, шерсть, а величиной она со среднюю дворовую собаку. Обычно питается мелкими животными, но не прочь напасть и на крупных копытных.

Где я остановился, на западной стороне реки, преобладал мелкий ельник и пихтач. У самого берега изредка виднелись из-под снега кусты багульника и шиповника. Кое-где по склонам росли кедровые деревья. На снегу под деревьями часто попадались следы зверей: лося, кабарги, росомахи, рыси, зайца и многих других. Ветви, которые я обрубал, от мороза были словно стеклянные. При ударе топора они звенели и рассыпались на мелкие осколки.

Костер прогорел. Я попил чаю. Ветер задул с гор. Собаки, разбуженные шумом ветра, все, как по команде, встали и начали отряхиваться от снега. Значит, они отдохнули, и можно трогаться в путь. Стемнело. Полная луна поднялась над речкой Юкон. Длинные тени скал между яркими полосами лунного света расчертили лед реки. Быстрая езда разогрела меня и собак. Через несколько часов непрерывного хода Кан учуял жилье и замахал мне пушистым хвостом. Я подбодрил их: «Хоп-хоп, хоп-хоп!»