Больно только когда смеюсь - Дина Рубина

«Иерусалим — Венеция Бога».

Иегуда Амихай

— ОДИН ИЗВЕСТНЫЙ ИЗРАИЛЬСКИЙ ПИСАТЕЛЬ, БЕЖАВШИЙ ИЗ ИЕРУСАЛИМА В ТЕЛЬ-АВИВ, СКАЗАЛ МНЕ, ЧТО В ИЕРУСАЛИМЕ ОН ОЩУЩАЛ СВОЮ ВТОРОСТЕПЕННОСТЬ, КАК ЕСЛИ БЫ СОЖИТЕЛЬСТВОВАЛ С ЖЕНЩИНОЙ, У КОТОРОЙ В ПРОШЛОМ БЫЛИ ЗНАМЕНИТЫЕ ЛЮБОВНИКИ, И ПОТОМУ ВСЕ ПРОЧИЕ ИНТЕРЕСОВАТЬ ЕЕ УЖЕ НЕ МОГЛИ. А КАКОВЫ ВАШИ ОТНОШЕНИЯ С ГОРОДОМ, В КОТОРОМ НЫНЕ ЖИВЕТЕ?

— Вполне домашние, уютные у нас отношения. Мне ведь все равно — когда и какие любовницы у этого города были, я не ревнива. И выходя на улицу Яффо, всегда ощущаю, что в настоящий период жизни я сама для себя — главная любовница этого города.

— ОДНАЖДЫ ВЫ НАЗВАЛИ ИЕРУСАЛИМ САМОЙ ЛЮБИМОЙ ИГРОВОЙ ПЛОЩАДКОЙ, НА КОТОРОЙ ВЕРХОВНЫЙ РЕЖИССЕР СТАВИТ СВОИ СПЕКТАКЛИ. ГДЕ-ТО У ВАС ДАЖЕ ПОМНЮ ФРАЗУ: «ЗДЕСЬ ЕСТЬ ИЕРУСАЛИМ, И ЭТОГО МНЕ ДОСТАТОЧНО». ЧТО ДЛЯ ВАС ЛЮБИМОЕ И ГЛАВНОЕ В ИЕРУСАЛИМЕ?

— Его толпа… Бесконечные лица, бесконечное движение этого города: промельк жестов, вспыхивающие улыбки, гримаса плача… Мгновенные, порой безумные сценки на каждом углу. Иерусалимская толпа — отдельный карнавальный аттракцион для туристов. Я не раз наблюдала, как застывали иноземные люди, попав в сердцевину яркой толпы где-нибудь на улице Бен-Иегуда.

Картинка по теме (из письма):

«…Иду я на днях мимо площади „Давидка“ и вдруг вижу, как наперерез через все дороги вырывается откуда-то и бежит мягко и легко, как олимпиец с огнем, высоко задирая ноги, голый мужик.

То есть, с того места, где я иду, пока не видно, что совсем голый, так как на нем накинута осенняя куртка (сегодня +38). И бежит он, мелькая белыми ногами, в сторону улицы Яффо.

У меня, понимаешь, мгновенная писательская эрекция: убежал, думаю, от убийц, выскочил из какого-нибудь дома… или баба убивала, душила прямо в постели… — вырвался, схватил куртку с гвоздя в коридоре… бежал!!!

Публика, между тем, с доброжелательным интересом глядит вслед: ультраортодоксы с пейсами, их жены с колясками, туристы с рюкзаками на горбах, прохожие… Словно так и надо.

Дальше начинается странное.

На Яффо он тормозит, замедляет шаг, останавливается у какой-то лавки, где идет бойкая торговля разной мелочью и, вроде так здесь положено гулять, и ничего такого особенного не происходит — усаживается голой задницей на каменную ступень перед входом, непринужденно свесив гениталии… Задумчиво сидит. Отдыхает…

И тут я увидела несуетную работу наших бравых ребят из службы безопасности.

Двое парней с оттопыренными под свободным кителем боками — те, что стояли каждый на своей остановке автобуса, — как-то спокойно и даже отрешенно стали кружить вокруг странного беглеца. Один подошел и встал шагов за десять, другой перешел через дорогу, чтобы следить за ситуацией с противоположной стороны улицы. Никакой паники, народ гуляет, покупает в лавке детских, между прочим, товаров, подгузники и игрушки, голый сидит с яйцами наружу… Теплый иерусалимский день…

Я подумала: почему ж они его не увезут, ведь это черт знает что такое! Подошла к тому парню, что мирно и оживленно беседовал с кем-то по мобильному, и говорю:

— Ты что стоишь, не видишь, что человек тот не в себе?

Парень иронично глянул на меня, подмигнул:

— Дорогая моя госпожа… Все мы тут немножко не в себе… Город такой…»

— И НИКОГДА У ВАС НЕ ВОЗНИКАЛО ЖЕЛАНИЯ ПЕРЕБРАТЬСЯ В БОЛЕЕ СПОКОЙНУЮ, БОЛЕЕ КОМФОРТНУЮ ЕВРОПЕЙСКУЮ СТОЛИЦУ?

— Знаете, во времена Британского мандата на Палестину — в сороковых годах прошлого века — военным губернатором Иерусалима был англичанин Роналд Сторз, человек мистически влюбленный в этот город. Кстати, это именно он издал знаменитый и не отмененный по сей день приказ, согласно которому стены иерусалимских зданий могут быть облицованы только местным известняком, благодаря чему сегодня Иерусалим можно смело назвать «белокаменной столицей».

Так вот, Сторз писал о своей странной любви к этому небольшому городу: «В Британской империи и вне ее пределов существует немало почетных и высоких должностей, но я чувствую — не могу объяснить, почему, — что после Иерусалима не может быть продвижения по службе…»

Понимаете, я изъездила множество стран, была очарована иными, куда более пленительными городами… но неизменно ощущала то же самое: после Иерусалима не может быть продвижения по службе.

Вот уже и живешь здесь чуть ли не двадцать лет — огромный ведь кусок жизни обычного человека — и кажется, что знаешь здесь каждый переулочек. Ан нет: отправляясь на прогулку с очередным приезжим гостем, неизменно обнаруживаешь что-нибудь такое, отчего заходится душа. Например, звонит знакомый экскурсовод и невзначай говорит:

— Да, слушай, тут снова открыли для посещения подземный туннель, по которому царь Седеккия бежал от Навуходоносора. Это бывшие каменоломни царя Соломона. У меня группа в среду. Не хочешь присоединиться?