Мы с истекшим сроком годности - Стейси Крамер

Я и Андреа отдаляемся от парней.

– Могу я тебя спросить кое о чем?

– Валяй.

– Как ты думаешь, возможно ли такое, что нас с нашим диагнозом кто-то полюбит?

– Из мира здоровых?

– Да.

– А почему нет? Я лично знаю несколько пар, в которых один инвалид, а другой здоровый. Какая разница, в инвалидном кресле мы или нет. Мы же все равно такие же, как и все.

– И что, ты надеешься, что Саймон клюнет на тебя?

– А ты думаешь, что не клюнет?

– Я… я просто спросила.

Андреа улыбается, затем разворачивает свое кресло и подъезжает к санитару.

– Тебя же Саймон зовут?

Парень от неожиданности пошатнулся. Он тощий, длиннолицый, из-за плохого освещения в комнате непонятно, какого цвета у него волосы, то ли русые, то ли черные. Униформа санитара кажется на два размера больше, из-за чего она висит на его худощавом теле.

– Э, да.

– А я Андреа. У тебя есть девушка?

– Э, нет.

– Отлично, теперь ты мне еще больше нравишься.

До инвалидности у меня были небольшие комплексы относительно моей фигуры, внешности, а теперь я превратилась в сплошной комок комплексов, что порождает неуверенность в себе, замкнутость и чувство полнейшего разочарования в жизни. Смотрю на Андреа и поражаюсь, насколько она сильная и насколько не зависит от своего диагноза. Кажется, что она живет отдельной жизнью от него. Не знаю, как у нее это получается, но ее выдержке можно только позавидовать. Я лично перестала себя чувствовать девушкой и зациклилась на том, что я паралитик и все остальные люди видят во мне прежде всего паралитика, а уже потом девушку.

Андреа и Саймон болтают о том, какие музыкальные группы им нравятся, Брис и Том продолжают смотреть фильм и обсуждают каждое действие Эджкомба, а я полностью погрязла в своих мыслях, которые своим грузом тянут меня на «дно».

На очередном часу приветствия в аудитории присутствовали все, кроме Эдриана. Вскоре доктор Хэйз чуть ли не влетает в помещение, такой оживленный, будто только что выиграл в лотерею.

Этой ночью я плохо спала, за окном был дождь, который то и дело напоминал мне о себе стуком капель о стекло. Я то просыпалась, то снова проваливалась в сон. И поэтому сегодня мое состояние приобрело отрицательную полярность.

– Всем доброе утро, – говорит Эдриан, не переставая улыбаться, – как настроение?

По тишине, что повисла в воздухе, можно судить о том, что у всех, кроме Эдриана, настроение, мягко скажем, не очень. Возможно, из-за погоды, а возможно, из-за того, что всем жутко надоело это чувство дежавю, когда каждый прожитый день похож на предыдущий. Ничего не меняется. Ни люди, ни атмосфера. Все замерло.

– Сегодня будет необычный час приветствия. Почему необычный? Скоро сами все поймете. А пока выстраиваемся в колонну и следуем за мной.

Каждый из нас находится в недоумении, но тем не менее, все, не задавая лишних вопросов, жмут на рычаги своих колясок и направляются за Эдрианом.

Спустя несколько минут, мы оказываемся в парке. Воздух пропитан запахом мокрой листвы, небо хмурое, тяжелое, ветер прохладный и мгновенно вызывает дрожь в теле. Мы достигаем ворот центра.

– Погода сегодня неприветливая, но она нам не помешает, – говорит Эдриан, заражая всех своим пылким энтузиазмом.

Выбираемся за пределы центра, проезжаем мимо церкви. Я не верю в происходящее. Впервые за то время, что я провела здесь, нас куда-то вывозят. Внутри все трепещет, руки устали двигать колеса, но я отодвигаю эту усталость на второй план. Ветер усиливается, в нос ударяет запах соли и водорослей. Мы прибываем на пляж. Здесь абсолютно безлюдно, тихо. Это место полностью поглощает в себя и заставляет забыть об окружающем мире. Подъезжаю к самому краю берега, непослушные волны тянутся ко мне, пропитывая землю солью, а затем бесшумно исчезают в неизвестность. Я вглядываюсь в даль, где небо тонет в горизонте. Для меня исчезают все посторонние звуки, движения. Океан поражает своим величием, своей бесконечностью. Достаточного одного взгляда, чтобы навечно влюбиться в него. Если на свете и есть место, где человек может быть счастлив, то это только там, где есть океан.

Перед сном я добираюсь до библиотеки, что находится в западном крыле здания. От огромного разнообразия книг разбегаются глаза, я просматриваю каждую полку, и наконец, останавливаюсь на классическом варианте: Уильям Теккерей «Ярмарка тщеславия». Пару лет назад я прочла ее от корки до корки, да и вообще мне порой кажется, что не осталось больше книг, которые не прочла. Конечно, я глубоко заблуждаюсь, и мне еще понадобится как минимум две жизни, чтобы прочесть книги всех моих любимых писателей.

«Ярмарка тщеславия» находится на самой последней полке, до которой мне не дотянуться. Я стараюсь приподнять свое тело, которое в данный момент, как мне кажется, потяжелело килограммов на двадцать. Все мои усилия напрасны, удается лишь зацепиться за край полки. Очередные издержки инвалидности. Я настолько недееспособна, что не могу взять чертову книгу с чертовой полки.

И тут я вижу, как чья-то рука берет ту самую книгу, и отдает ее мне. Эдриан. Мгновение я пребываю в растерянности.

– С-спасибо.

– Не стоит.

Я осматриваюсь вокруг – в библиотеке мы одни.

– А почему вы не дома? Уже так поздно.

– Решил сегодня заночевать здесь, у меня есть кое-какая работа.

– Понятно. – Чувствую, как кончики моих ушей пылают. Я подаюсь вперед, к выходу, но затем останавливаюсь и бросаю взгляд на Эдриана, он смотрит в ответ, и в этот момент волна смущения накрывает меня с головой.

– Спасибо вам.

– Ты вроде меня уже поблагодарила. – Краешек его губ ползет вверх, и на щеке появляется ямочка.

– Нет, я за то, что вы сделали сегодня утром. Спасибо, что подарили мне кусочек свободы. Мне это было необходимо.

Я разворачиваюсь и покидаю библиотеку, чувствуя, что Эдриан до сих пор смотрит на меня.

В соседней комнате снова слышен крик. Время близится к полуночи, я до сих пор не ложилась, проведя весь вечер за чтением книги.

Я добираюсь до комнаты Филиппа, подъезжаю к его кровати. Фила трясет так сильно, будто его окунули в ледяную воду. Пот стекает со лба, падает на веки, тело так напряжено, словно через него проводят электрический ток.

– Фил, – почти шепотом говорю я, одновременно медленно дотрагиваясь до его «деревянной» кисти. – Фил, успокойся, это всего лишь кошмар. Я рядом, я не допущу, чтобы с тобой что-то случилось.

Постепенно его кисть разжимается, тело перестает трястись. Вскоре, я понимаю, что сама нахожусь в напряжении, потому что на самом деле мне страшно. Кто знает, на что способен Фил, вдруг в таком состоянии он кинется на меня, ведь он себя не контролирует. Но мои опасения оказываются напрасными.