Воющий мельник - Арто Паасилинна

Весь день Хуттунен, уже в лагере, слышал крики и собачий лай — решил, что это подняли тревогу из-за мельника, сбежавшего из больницы. Чтобы лучше разглядеть, что происходит, Хуттунен влез на сосну. Пришлось проделать это дважды, так как в первый раз он оставил бинокль внизу, а невооруженным глазом было не разглядеть, что творилось в деревне.

Даже в одну линзу мельнику удалось разглядеть столпотворение на дороге. Собаки бегали без поводков, туда-сюда сновали на велосипедах деревенские. На перекрестке караулили фермеры с ружьями. Остальные наверняка прочесывали лес, но этого с сосны не увидишь.

Хуттунен слез, потушил костер и на всякий случай собрал рюкзак. Председательша обещала прийти к нему ночью в Леппасаари. Если переполох в деревне не утихнет, она может побояться.

Деревня утихла, лишь когда зашло солнце. Собак посадили на цепь, а фермеры разошлись по домам ужинать. Хуттунен побрел в направлении ольшаника.

Оказалось, что днем здесь кто-то уже побывал: навес исчез, повсюду валялись веревки и колышки. Хуттунен сложил колышки в кучу, веревку смотал, пробормотал:

— Пусть остается как есть.

Он боялся, что Роза побоится прийти, но она все-таки пришла, тихонько прокравшись по мосткам, которые сделал для нее Хуттунен. Она несла ему корзинку, из которой торчала бутылка молока. Хуттунен обнял девушку и сразу принялся за еду, она же рассказывала ему последние новости.

Мельника объявили в розыск. Не надо ему было врываться с оружием в магазин.

— И этим топором еще колбасу стал мерить, — укоряла председательша. — Теперь Тервола точно подаст на тебя в суд за то, что помешал работе магазина. Пристав получил из Оулу письмо о том, что ты сбежал и что тебя надо немедленно поймать. Дело приняло серьезный оборот.

Хуттунен уже закончил есть, а председательша все продолжала:

— И зачем ты срубил телеграфный столб? Пришлось вызывать бригаду из Кеми, так до сих пор не починили. Знакомая, что на телеграфе, сказала, если захотят, могут тебя за это в тюрьму посадить.

Хуттунен молчал, уставившись на темную реку. Потом вытащил из кармана бумажник, достал сберкнижку и протянул председательше.

— Деньги нужны. Можешь снять оттуда все? Дорого тебе содержать взрослого мужика.

Выдрав листок из синей тетради, Хуттунен написал доверенность, Роза Яблонен вписала свое имя, а в качестве гарантов Хуттунен указал Юсси Журавля и Хейкки Волка. У каждого был свой почерк. Хуттунен предупредил, что на счете у него немного, но, если не шиковать, вполне достаточно, чтобы дотянуть до осени или даже до зимы.

— Буду рыбачить, чтобы сэкономить на еде.

Председательша сказала, что в ольшанике им больше встречаться нельзя, их раскрыли. Гнусинен принес в деревню простыни из шалаша. Позднее Роза Яблонен своими глазами видела, как жена пристава и учительша стирали их в реке вместе со своим бельем и развешивали на веревке.

Новым местом для свиданий была выбрана развилка Реутуаапа, в пяти километрах от церкви на восточном берегу реки Кеми. Председательша обещала приехать туда через неделю на велосипеде. Пока поиски в разгаре, им лучше не видеться. В деревне и так на нее стали косо поглядывать.

— Да, плохи дела… Одно радует — очень красиво зеленеет твой огород! Морковка созрела, скоро и репа станет величиной с голову. Я буду его пропалывать и удобрять, ты не беспокойся. Когда они угомонятся, заходи, Гуннар, за свежими овощами. В них витамины для тебя. Не поверишь, мой милый, как полезны витамины. Особенно в лесу.

Председательша поехала домой. Хуттонен исчез в ночи.

На следующий день Роза Яблонен направилась к директору банка Хухтамойнену.

Банкир предложил ей присесть, сигарету, но тут же захлопнул портсигар и сам курить не стал.

Роза Яблонен протянула ему сберкнижку Хуттунена и доверенность.

— Мельник Хуттунен звонил мне из Оулу и приказал снять все деньги. На питание в больнице.

Банкир полистал сберкнижку, прочитал доверенность, улыбнулся.

— Выходит, Хуттунен вам эти письма по телефону передал?

Председательша поспешно ответила, что бумаги пришли с утренней почтой, их принес почтальон Пииттисярви.

— Вы, госпожа Яблонен, прекрасно знаете, что самое важное для нас, банковских работников, — банковская тайна, — начал банкир заботливым отеческим тоном. — Я постоянно твержу своим служащим, главному бухгалтеру Сайле и госпоже Кюмяляйнен, что банковская тайна не подлежит разглашению. Она крепче врачебной. В работе банкира, скажу я вам, есть три главные вещи. Первая, номер один, чтобы на счете лежало все, до копейки. Здесь ошибки недопустимы. Во-вторых, номер два, банк должен быть ликвидным, защищать свою платежеспособность. Неаккуратность при выдаче займа даже большим банкам чести не делает. Я бы и в производство не советовал вкладывать, если банк при этом что-то теряет. И, в-третьих, номер три, самое главное: банк обязан строго следить за соблюдением банковской тайны. Информация о вкладчике не должна просочиться. Без разрешения клиента и даже с его разрешения. Я бы сравнил банковскую тайну с военной — даже в мирное время она не подлежит разглашению.

Роза Яблонен не понимала, к чему все эти разговоры про банковскую тайну. Означало ли это, что Хухтамойнен отказывается выдать ей деньги?