Соленая тропа - Рэйнор Винн

Я сидела у палатки в нежном, влажном утреннем свете и кипятила чай, чтобы выпить его с последними печеньками. Под свежеобрезанными шортами ужасно чесались ноги – наверное, из-за стирки в соленой воде.

– Мот, выходи, я приготовила чай. – Ноги чесались все сильнее.

– Ого, посмотри на свои ноги, это что-то невероятное. – Кажется, он все еще не в себе. Ноги у меня нормальные, но невероятными их еще никто не называл. – Да смотри же, божьи коровки!

Действительно, мои ноги были покрыты вовсе не солью пополам с потом, а божьими коровками. Поднявшись, я увидела, что вся ими кишу. Более того, присмотревшись, мы увидели божьих коровок везде – на палатке, на горелке и на Моте. Крошечные лапки несли их вверх, как можно ближе к небу, и они торопились взлететь с наших протянутых рук, чтобы отправиться на поиски завтрака. Прожив всю жизнь в окружении природы, я знала, что божьи коровки откладывают сотни яичек в местности, где обитает много тли, чтобы их дети, вылупившись, могли сразу же подкрепиться. Но я не могла поверить в такое банальное объяснение: коровок было слишком много, они были слишком красными и блестящими, их появление должно было что-то означать! В свете раннего утра мы стояли и любовались, как сотни крошечных существ впервые расправляют крылышки и взмывают в воздух прямо с наших пальцев. Нет, я просто не могла объяснить это чудо научными фактами, и решила верить в то, что божьи коровки приносят удачу. Глядя, как над Мотом взмывает розовое облачко, я усиленно старалась поверить в чудо.

– Знаешь, а я сегодня неплохо себя чувствую.

– Это из-за божьих коровок?

– Нет. Я думаю, это потому, что я перестал пить эти таблетки; у меня будто туман в голове рассеялся. Конечно, всё болит, но я решил посмотреть, как дальше пойдет без них. Обычное обезболивающее выпью, но я уже чувствую себя по-другому, куда яснее. Пойдем в Кловелли, съедим что-нибудь. Умираю от голода.

– Я все равно считаю, что все дело в божьих коровках.

* * *

Погода быстро менялась, и вскоре сквозь ветви деревьев на нас хлынул дождь. Посыпанная гравием дорожка Хобби-Драйв выписывала бесконечные петли, но никак не приводила нас к Кловелли. Всё, что попадалось нам на глаза, напоминало о том, как мы проголодались, – даже стайки молодых фазанов, клевавших зерно из контейнеров на опушке леса. Мы жили впроголодь уже неделю, но теперь я почувствовала настоящие спазмы в желудке; голова у меня слегка кружилась. Что, если нам сварить птичий корм?

Кловелли когда-то был одним большим имением. Все дома в нем принадлежат одной управляющей компании, которая сдает их в аренду; эту компанию уже почти триста лет контролирует одна семья. Городок известен прежде всего своей центральной улицей: крутая, мощенная булыжником, она бежит к гавани мимо хорошеньких коттеджей, идеальных, как с картинки. Однако сколько мы ни шли, городок не появлялся, вокруг был только лес с фазанами.

– Здесь живет актер из того фильма. У него еще жена умерла от болезни двигательных нейронов.

– Как печально. Какой актер?

– Помнишь тот фильм про человека, который прошел от Лендс-Энда до Джон-о’Гротса?^[14] Только они, в отличие от нас, жили с сиделками и в нормальном доме, а не на тропе. Я не хочу умереть в палатке.

– Ты не умрешь в палатке. Как думаешь, он на самом деле прошел весь маршрут или только сделал вид для фильма? – Я вдруг поняла, что немного завидую этому актеру. Не тому, конечно, что он потерял любимую женщину, а тому, что у него остался дом, полный воспоминаний об их совместной жизни. Закрыв глаза, он сможет представить, что она читает в своем любимом кресле или смотрит из окна. А что останется мне?