Прогулка - Дрю Магари

– Что такое? – спросил Краб.

– Ничего.

– У меня не так-то много преимуществ перед людьми. Дай хоть этим попользоваться.

– Ладно.

Во время восхождения Бен часто останавливался, но отдохнуть ему едва ли удавалось. Он чувствовал, как скользили пальцы ног, когда он сдавливал их в ботинках, отчаянно пытаясь удержать «кошки» вбитыми в лед. Одолев метров пятнадцать, он взглянул вниз и увидел целое поле, усеянное расчлененными телами, через которые протопал: ноги, руки, головы, кости, торсы. Откуда они тут взялись? Каким образом погибли? Это дело рук той женщины из рации?

– Господи, Краб.

– Чего оглянулся-то? Выходит, зря ты так долго шагал с закрытыми глазами, дубина.

За лесными зарослями он заметил, как прибой прибрал шлюпку, подхватив небольшое оранжевое суденышко и унеся его прочь, словно сорвавшийся бакен. Бен прижался лицом к ледяной стене, отчаянно желая вжаться в нее.

Он припомнил, когда в последний раз взбирался на гору. Случилось это в Южной Дакоте, когда ему было пять лет. Отец сказал, что они ненадолго отправятся в поход. На самом же деле он повел Бена к горе Хорнет, почти такой же отвесной, как и утес, по которому он сейчас карабкался. В склон горы были вбиты железные перекладины для «облегчения» подъема. Но восхождение оказалось совсем не легким. Маленький Бен визжал весь путь наверх, а его мать медленно и молча закипала. Со своей стороны, отец Бена вообще никак не отреагировал на ситуацию. Старикан с легкостью переворачивал происходящее с ног на голову. Он мог сказать, что все просто распрекрасно и всем очень весело, хотя дело обстояло ровно наоборот.

Руки у Бена продолжали гореть. Колотье в шее отдавалось жуткой болью в руке, такой резкой, что он едва не выронил ледоруб. Колено тоже давало о себе знать. Все давало о себе знать. Благодаря много- уровневой боли Бен начал познавать скрытые чудеса функционирования своего тела: малые мышцы под большими, плотные сети нервных окончаний в суставах, сочленениях и кончиках пальцев, крохотные сухожилия, которые умели выдерживать такие нагрузки. До этой «прогулки» он пребывал в счастливом неведении относительно многих частей своего тела и совсем не замечал, как гармонично они работали всю его жизнь.

Но теперь он это заметил. Открылась рана на затянутой в перчатку руке, и по подкладке куртки стекала кровь. Но кровь эта наверняка ему понадобится. Это очень важная кровь.

Он почувствовал слабость. Голова кружилась. К тому времени, когда он поднялся на сорок пять метров, тело уже пожирало само себя. В каждой мышце накапливалась молочная кислота, разрушая волокна. При каждом шаге он издавал оглушительный вой. Не долезть ему до верха. Он рухнет вниз и на этот раз приземлится не на мягкий прибрежный песок у курортного местечка. Он упадет именно туда, куда ему предназначено упасть.

– Жми давай! – вопил Краб.

– Не могу я, Краб. Еле дышу.

– Осталось всего ничего. Давай не облажайся.

Бен двинулся дальше вверх. Теперь он переставлял руки и ноги, как автомат, мысли тормозились, ловя запоздалые нервные импульсы, которые обязан был выдавать мозг. Он дотянулся до небольшого уступчика на склоне утеса и передохнул, собирая остатки сил перед тем, как рвануться к выступу. Последний шаг любого пути всегда самый длинный.

– Жаль, что ты такой маленький, – сказал он Крабу.

– Я жалел об этом задолго до того, как ты здесь объявился, Урод.

Бен подтянулся на руках, скатился на широкий выступ посередине склона и рухнул на спину. Долез. Он начал хохотать. Сперва ухмылка. А затем – громкий гогот. Краб боязливо попятился.

– Горите вы огнем! – истошно выкрикнул Бен вниз. – Я долез! ОГО-ГО-ГО-ГО!

– Эй? – произнес Краб.

– Что такое?

– Я понимаю, что ты тащишься, одолев подъем, но лучше бы тебе двинуться дальше.

Краб приподнял клешню. С правой стороны надвигалась плотная черная туча. Она накрывала море, словно сбросившее оковы привидение. Укрыться можно было лишь в одном месте: огромной пещере прямо над ними, в чрево которой вел извилистый уступ.