Бунтарка - Дженнифер Матье

Фрэнк из «Копирки» смотрит на мою работу, когда я кладу новый зин на стойку. Я посматриваю на улицу, где припарковала велосипед. В Ист Рокпорт никогда не знаешь, с кем столкнешься.

– Эй, Мокси, – говорит он, проглядывая уже готовые копии. – Разве не ты была здесь где-то месяц назад?

– Может быть, – говорю я и сама удивляюсь своей дерзости. Фрэнк улыбается.

– Ладно, тогда я ничего не видел, – отвечает он, отдавая мне сдачу, прежде чем положить «Мокси № 2» в бумажный пакет. – Но если увидишь ту девушку, которая сделала первый выпуск, скажи, что этот даже лучше.

– Правда? – спрашиваю я, не сдержавшись. Я краснею, хватаю пакет, кладу деньги в карман и пытаюсь исправиться: – Ладно, увижу – скажу.

По дороге домой я придумываю оправдания, почему я возвращаюсь так поздно, если мама уже вернулась со свидания. Как всегда, мне везет: у дома я вижу машину Джона с его тупой наклейкой «Делоуб». Двигатель работает.

В свете фонарей я могу рассмотреть маму и Джона на переднем сиденье. Целующихся.

О боже. Отвратительно.

Я объезжаю вокруг дома, бросаю велосипед у черного входа и спешу внутрь, молясь, чтобы мама не заметила меня. Пару минут спустя я слышу, как она заходит через переднюю дверь.

– Вив, это была ты на велосипеде?

Черт.

Мы встречаемся на кухне, мой рюкзак все еще у меня за спиной. Ее щеки порозовели и, боже, помоги мне, ее помада размазалась. Она хмурится.

– Что ты делала на улице так поздно?

Я молча стою. Потом вспоминаю наш разговор за ужином. О том, что я никогда не буду прожигать жизнь.

– Я была у Клодии, готовилась к тесту по истории и увлеклась.

Мама внимательно смотрит на меня, потом кладет сумочку на кухонный стол. Могу сказать, она на девяносто пять процентов мне верит. В том, что ты послушная девочка, есть свои преимущества.

– Ладно, – говорит она, – вообще-то уже типа поздно.

– Я знаю, прости, – говорю я, направляясь в спальню. Надеюсь, она не собирается со мной разговаривать. Я не хочу говорить о Джоне.

Я переодеваюсь в пижаму и иду в ванную чистить зубы. Мама заходит в свою спальню, падает на расстеленную кровать, набирая что-то в телефоне большим пальцем. На ее лице появляется легкая улыбка.

Может, она и не собирается со мной разговаривать. Я наблюдаю, как улыбка мамы становится все шире и шире, пока она смотрит в экран телефона. Возможно, это сообщение от Джона. Может, он прислал запись их поцелуя.

Я громко сплевываю в раковину и немного задерживаюсь на тот случай, если этот звук выведет маму из ступора. Разве она не хочет расспросить меня, как прошел мой день в школе, расстроена ли я из-за дресс-кода? Разве она не хочет обсудить со мной Джона?

Когда я наконец выхожу из ванной и останавливаюсь у ее двери, чтобы пожелать спокойной ночи, она только поднимает взгляд и улыбается.

– Спокойной ночи, милая, – говорит она, снова утыкаясь в телефон.

– Спокойной ночи, мам, – говорю я.

Я иду в свою комнату без наших обычных обнимашек на ночь и закрываю дверь.

* * *

Я следую тому же плану, что и в первый раз. Рано утром бегу в школу и проскальзываю в женский туалет с экземплярами «Мокси» в руках. В этот раз я действую более целеустремленно. Я снова вижу перед глазами обиженное лицо Сары и отвратительную футболку Джейсона Гарзы.