Кроме меня, кроме нее - Мария Евсеева

Настя успела раз десять позвонить до того, как я в квартире появился.

Как в кошмарном сне, возникла вдруг из ниоткуда эта милая женщина со своими страшными словами: «Марина не хочет к тебе выходить. И вообще! Даже общаться с тобой не желает! Это она мне сама сейчас сказала. Забудь ее, понял? А еще раз узнаю, что руки свои распускаешь, будем по-другому разговаривать и уже в другом месте!» А я стоял перед ней, опешив, как слепоглухонемой.

Нет, со слухом у меня оказалось все в порядке. Каждую ее фразу отчетливо помню. И никогда, наверное, не забуду… Громче всего в ушах гремит: «Это она мне сама сейчас сказала». Сама… Да и без слов понятно, что сама. Откуда бы ее матери знать, что у нас что-то в подъезде было?.. Хотя что было-то? Ничего же ведь не было в том понимании, в котором обычно употребляется выражение «руки распускать». Я ее и пальцем не тронул… Но для меня все было! Все! Даже оставаясь с Дашкой на ночь, такую бурю эмоций не испытывал… А для нее, значит, вот как…

– У тебя в субботу физика в девятом «А» была? – с порога выпаливаю я, обращаясь к Насте.

– Нет. – Смотрит на меня удивленно, как будто я что-то сверхъестественное спрашиваю.

Хорошо, хоть записка к ней попасть не успела… При таком-то раскладе…

– А тетрадки где? – С ходу шарю глазами по столу, где еще вчера утром стопки с лабораторными и контрольными лежали.

– Я их проверила и в школу отнесла. Чего они тут место занимать будут?

– Черт! – бью кулаком по столу и тут же пытаюсь взять себя в руки. – Это они в учительской сейчас лежат?

– Да. А в чем дело?

– Забыл там кое-что…

– Где? – еще больше удивляется.

– Ладно, забей, – отмахиваюсь. Понимаю, что и так слишком много лишнего сболтнул на эмоциях.

Надо завтра как-то из тетради записку высунуть. Не хватало еще, чтобы до адресата добралась… К чему она теперь? Марина только посмеется над моей наивностью. Как же все быстро-то вверх дном перевернулось… А в голове все стучит: «Забудь ее, понял?»

В школу пришел – сразу к Насте в учительскую. Стою в дверном проеме, сверлю ее глазами, может, увидит меня. Еще Палка (Надежда Пална, биологичка) своим роскошным телом весь обзор загородила.

– Что ты хотел, Корнеев? – слышу позади себя голос историка, который пытается обойти меня, чтобы в учительскую попасть. Из ворота длинного пальто шарфик в клеточку торчит, в руках – дипломат. Солидно смотрится. Не то что Виктор в пиджачке своем куцем.

– Ничего, – мотаю головой и отступаю, пропуская его вперед.

Оглядываюсь по сторонам, эти два дегенерата рядом крутятся.

– Что, Никитос, не обращает внимания? – ржет Архипов.

Ты смотри! Дятел, а догадался, кого я пасу. Да и ладно. Пошли они…

– Анастасия Владимировна! – решаюсь подозвать все-таки.

Идет, улыбается. Настя, блин! Не пали контору. А она смотрит на меня, кивает: зачем пришел?

– Я за тетрадками, – а сам бровью дергаю. Ну, вспомни же наш вчерашний разговор!

Улыбается еще сильнее, того и гляди, смеяться начнет.

Ну, догадайся же! Давай! Включи вторую вселенную! Не просто так ведь вызвал.

Тут еще Синица сзади нарисовался.

– Никитос, пошли на информатику. Чего ты тут застрял? – орет, как назло.

И два брата-акробата не уходят, глумятся там, в коридоре.

– А, поняла, – наконец-то соображает Настя.

Выдыхаю. Полдела сделано. Выносит мне пачку. Хватаю. Тут же на обложку взгляд бросаю: десятый «В». Настя! Что за подстава?

– Анастасия Владимировна! – опять кидаюсь в учительскую.

Настя уже до своего стола добраться успела. Оборачивается, идет обратно с недоумением в глазах. Мотаю головой, глазами моргаю, тетради ей обратно в руки сую. «Не те, – беззвучно шевелю губами, – девятого «А». Кивает – поняла, кажется.

Опять слышу смех Архипова и Семенова. Вот уроды! Не ушли до сих пор. И учителя уже косятся на меня. Не хватало, чтобы заподозрили в чем-то.

Хватаю стопку у нее из рук, как только ко мне приблизилась, и несусь пулей в физкабинет. Дверью грохаю. По дороге сразу в пачке роюсь – ищу нужную тетрадь. Вот она, нашел. Так же в середине лежит, как я ее и сунул в субботу утром. Кидаю остальные на стол и пытаюсь вытащить свою записку из-под обложки. Руки трясутся, пальцы не слушаются. Только подцепил – голос Архипова сзади:

– Ты совсем опух, Корнеев? – Он хватает меня за плечо и разворачивает к себе.

– «Позвони мне. Никита К.», – передразнивает каким-то идиотским голосом Семенов.

Значит, успел прочитать, крыса!

– Не твоего ума дело! – Мну записку пальцами, а потом швыряю в окно (как раз открыто было – проветривали).

– Хотел первым пришвартоваться? Уверен, что твой якорь физичке понравится? – И лупится на меня с ехидной ухмылкой.

Ах ты гад! Давно мечтал тебе в табло съездить. Настало время!

Замахиваюсь, хочу ему в паяльник всадить – они деру. Быстро сообразили, почувствовали, что канителиться с ними не буду.

Тут Настя прибежала. Эти болваны дверью так жахнули, что окна захлопываться стали с грохотом. Следом за ней еще и биологичка с историком свои носы суют: