Грязная работа - Кристофер Мур

И вот в брешь Кастро кинулся Чарли Ашер: антикварная трость со шпагой — под рукой на сиденье фургона, челюсть выпячена штыком и вся физиономия — воплощенный этюд ужасающей решимости. Полквартала, еще пол квартал а и еще половинку вперед — так в Долину Безалкогольных Баров С Заоблачными Ценами и Вообще Внеземных Причесок нахлестывал своего железного коня праведный бета-самец. И горе тому никчемному глупцу, кто осмелился возжелать смерти смертоносного старьевщика, ибо за смертную жизнь его наш герой не даст и ломаного гроша. «В Голубятне будет дан бой, — думал Чарли, — и я палю за справедливость».[25]

Ну, не вполне «палю» — у него же шпага в трости, не пушка, — скорее «тычу за справедливость»: маловато, конечно, пафоса для ангела-мстителя, походить на коего Чарли стремился, — он просто рассвирепел и готов надрать кому-нибудь задницу, вот и все. Поэтому ты, давай, это… поосторожней.

(По случайному совпадению, «Тыц за справедливость» в тот момент было вторым по популярности произведением в «Видеопрокате Кастро» — оно постепенно вытесняло «Рождение звезды: режиссерскую версию»[26]и уступало только «Легавым без штанов», номеру один, как кнутом подстегнутому.)

Свернув с Маркет, сразу же за углом Ноэ-стрит Чарли увидел: «Свежая музыка», квадратные буквы самодельной вывески-витража, — и волосы у него на загривке тут же встали дыбом, а в мочевом пузыре возникла настоятельная потребность. Тело его переключилось в режим «драка-или-драпак», и уже второй раз за неделю он собирался пойти вопреки своей бета-самцовой природе и предпочесть драку. Что ж, так тому и быть, подумал Чарли. Так тому и быть. Он лицом к лицу встретится со своим мучителем, вот только найдет место для парковки. Которого он не нашел.

Чарли объехал квартал, виляя меж кафе и баров: и тех и других на Кастро было в изобилии. Поездил взад-вперед по переулкам, уставленным рядами викторианских особнячков в безупречном состоянии (и за безумные цены), но стойла для своего верного жеребца не отыскал. Через полчаса орбитальных облетов всего квартала он снова направился прочь от центра и поставил фургон на платную стоянку в гараже Филлмора, после чего на древнем трамвае вернулся по Маркет-стрит к Кастро.

Славненький зелененький антикварненький трамвайчик, сделанный в Италии, с дубовыми скамьями, латунными поручнями и оконными рамами красного дерева; чарующий латунный колокол и предел скорости — где-то миль двадцать в час. Вот так Чарли Ашер и кинулся в битву.

Он пытался вообразить, как на подножках трамвая висит орда гуннов — размахивает свирепыми сабельками, по ходу осыпает стрелами настенные росписи в Миссии, — или, быть может, тут плывет спецназ викингов: щиты приторочены к стенкам трамвая, громыхает огромный барабан, а они гребут себе и гребут, дабы подвергнуть разграбленью антикварные лавки, садо-мазо-бары, суси-бары, садо-мазо-суси-бары (не спрашивайте) и художественные галереи Кастро.

Но тут Чарли подвело даже его внушительное воображение. Он вышел на углу Кастро и Маркет и протопал квартал обратно к «Свежей музыке». У лавки он помедлил: ну вот и что теперь?

А если тот человек просто взял и попросился звякнуть с этого телефона? Вдруг Чарли ворвется с угрозами и воплями, а за прилавком — какой-нибудь попутанный пацан? Но тут Чарли глянул в дверь и там, за стойкой, совсем один стоял необычайно высокий черный мужчина, с ног до головы одетый в мятно-зеленое. Тут-то Чарли и утратил рассудок.

— Вы убили ее! — завопил он и пошел на штурм стоек с компакт-дисками, преграждавших подступы к мятно-зеленому.

На бегу он выхватил шпагу — или, во всяком случае, попытался, надеясь, что выхватится она одним плавным движением и тотчас перережет горло убийце Рэчел. Но трость провалялась на складе у Чарли очень долго, и шпагу из ножен не вынимали много лет — за исключением трех случаев, когда с нею из лавки хотела уйти Эбби, подруга Лили (один раз попробовав ее купить, и Чарли ей отказал, и два раза — попробовав ее украсть).

Маленькую латунную защелку, высвобождавшую клинок, заело, поэтому, нанося смертельный удар, Чарли размахнулся всею тростью, а та была тяжелее — и медленнее, — чем сама шпага. Человек в мятно-зеленом — проворно для своих габаритов — пригнулся, и Чарли снес целую полку с дисками Джуди Гарленд, потерял равновесие, отрикошетил от стойки, крутнулся на месте и снова попробовал тот комбинированный замах, который он столько раз видел в кино — им выхватывали мечи и полосовали врага самураи, — а сам он столько раз мысленно отрепетировал по пути сюда.

На сей раз шпага покинула ножны и смертельной дугой просвистела в трех футах от человека в мяте, подчистую обезглавив картонную фигуру Барбры Стрейзанд.

— Это не… не-блядь-спровоцированно! — громогласно рявкнул черный дылда.

Чарли едва успел принять стойку для удара слева — и тут заметил, как на него надвигается что-то крупное и темное; в последний миг он успел распознать, что именно. Ему на голову обрушился антикварный кассовый аппарат. Вспышка, звяк колокольчика — и все потемнело и стало очень липким.