Сантехник. Твое мое колено - Слава Сэ

Мы раздобыли телефонный номер, пригласили артиста поучаствовать в беззлобном розыгрыше. Обещали вознаграждение. Гонорар Раппопорт обещал выщипнуть из моего кармана. Сумму не назвал. Сказал лишь, грешно скупердяйничать, когда речь идет о науке.

Для наведения дружбы встретились в театральном буфете. Алеша без грима не так эффектен. Обычный юноша, живой и доброжелательный. Мне уже не хотелось никого разводить. Я надеялся, он откажется. Если бы уговорами руководил я — так бы и вышло. Но Кеша поручил мне роль тупого эмоционального оппонента. Мне нужно было возражать — все равно о чем. А Кеша обеспечит логику. Благодаря мне Некрасов не сможет сосредоточиться, и Раппопорт его обхитрит. На самом деле, конечно, я ему не нужен. Кеша и рыбу уговорит жить на суше, чертяка языкастый.

Мы представились, пожали руки. Некрасов подмигнул буфетчице, взял кофе и десерт. Буфетчица озарила улыбкой стойку с салатами и булками. Сколько мы сидели, в ее углу все полыхало зарево девичьего счастья. Иннокентий показал мне глазами на этот рассвет и начал издалека:

— Алексей, мы только что видели спектакль. Без иронии и кокетства: ваша игра бесподобна! Вот уж не ожидали встретить в провинции такой уровень. У нас не было особых надежд, мы пришли скоротать вечер, но теперь, без преувеличения, мы потрясены!

Некрасов поднял брови. Ему прежде такого не говорили. Кеша не смутился, хвалил и хвалил. Граф Роберт Девере Эссекс утверждал: только наглая, беспардонная лесть заслуживает усилий. Графу можно верить, сама Елизавета Английская умерла от любви к нему. Предварительно обезглавив красавца. Я решил, что возражать еще рано, ничего не добавил к дифирамбу.

Алеша выслушал Раппопорта, сдержанно поклонился. Психолог выждал паузу и перешел к делу.

— Мы заключили пари. Мой визави утверждает, никогда и никто не вскружит голову женщине так легко и элегантно, как вы на сцене. Я же верю в магию искусства. Несомненно, встретив героя нужного формата — похожего на вас, — любая забудет гордость. Бросится на шею, не дожидаясь второго акта. Я имею в виду барышню с улицы. Первую попавшуюся. Взять, что ли, соседку моего оппонента. Катерину. Она капризна, избалованна, но попав в такое представление — не устоит.

Тут Кеша указал на меня. Пришла пора нерациональных эмоций. Я прокашлялся и нырнул в муть диспута.

— Катя — вопрос закрытый. Она влюблена в другого. Тяжело и безысходно. Даже при всем вашем, Алексей, обаянии, вы ничего не сможете сделать, — заявил я, треснув по столу кулаком. Получилось фальшиво.

— Думаю, Севастьян прав, — вдруг согласился Алеша с моей пораженческой версией. — Сцена — это сцена, в жизни столько нюансов… В общем, я бы не поставил на свой успех. Женщины непредсказуемы… Слишком много факторов должно совпасть. У меня была знакомая, влюблялась исключительно в ямочки на подбородке. Другой обязательно нужен был певец, причем тенор. «Шаганэ ты моя, Шаганэ…», исполненное высоким голосом, включало в ней лимбическую систему. А вообще когда и какое чувство в них проснется — никто не знает. Сожалею, если разочаровал вас. Но спасибо за…

Тут Кеша аж привстал, будто в сердцах.

— Хотите докажу? Послушайте, Алексей, я психолог и кое-что понимаю в женщинах.

— Я не психолог, но тоже изучал этот вопрос, так сказать. У нас тут в театре… не важно… Клянусь вот этим киселем из вишни, с женщинами никогда и ничего нельзя гарантировать.

Кеша расцвел. Почти вскрикнул:

— Присоединяйтесь к пари! Очень просто. Вы исполняете мои инструкции. Ничего сложного, клянусь! Если объект через месяц бросится вас целовать — я победил. Если нет — выплачу вам обоим по… — Кеша посмотрел в потолок, будто что-то прикидывая, — по две тысячи долларов! Плюс расходы, связанные с выгуливанием девицы.

— А если она окажется фригидной? Снежной королевой или трансвеститом? Если сердце ее холодней арктического льда? — спросил Алеша.

— Тогда мой оппонент Севастьян заплатит нам двоим по три тысячи. В любом случае, Алексей, вы в выигрыше.

— Стоп-стоп! А чего это я три тысячи, а ты две? — я возмутился. На этот раз получилось вполне искренне.

— Потому что ты богатый писатель, а я бедный ученый.