Дорога в декабре - Захар Прилепин

Негатив уехал не следующий день, рано утром.

— Нега, давай! — сказал Саша.

Они стояли возле бункера.

Негатив спокойно кивнул и пошел. Саша смотрел в асфальт.

— Куда он? — спросил кто-то из «союзников» заинтересованно.

— Сейчас вернется, — ответил Саша, не поднимая глаз.

Вышел дежурный из бункера, позвал Сашу, вручил ему мобильный.

— Вот. Яна велела передать. Чтоб ты на связи был. Просили пока не уезжать из Москвы.

Саша пожал плечами.

— Хорошо, — ответил.

Два дня он прожил в бункере, подолгу лежал в просторном помещении, служившем нескольким десяткам людей спальней, смотрел в потолок.

«Союзники» вповалку валялись прямо на полу. На стене висел огромный портрет Костенко в военной форме.

Иногда Саша вытаскивал из кармана мобильный, смотрел на него. Хотелось, конечно, поверить в то, что это Яна специально дала телефон — чтобы позвонить Саше… позвать его куда-нибудь…

Никто не звонил. Ни Яна, ни Матвей не появлялись. О Негативе ничего не было слышно. Черт знает, где он.

В третью ночь проснулся от странного озноба. Пошел попил водички из-под крана, умылся, покурил с дежурным.

Откуда-то из недр «сакральной» выбрел раздетый по пояс, в белых и чистых подштанниках, тонкий, но жилистый, с отчего-то черными сосками и длинной царапиной на красивой спине Костя Соловый.

— Член партии имеет право на использование служебных помещений под половые акты, если в результате могут появиться дети, — сообщил он дежурному.

Минут десять спустя Костя Соловый выбрел уже одетый, вертя в руках ключи от машины.

— Член партии имеет право катать женщин на красных партийных машинах ручной сборки и на других машинах, — сказал он уверенно. — Член партии имеет право не работать и находиться на иждивении у женщины, — добавил он, подумав. — Если член партии проживает у женщины с детьми, он имеет право съедать продукты, приготовленные для детей.

И уехал. Дежурный прикрыл за Костей дверь, посмеиваясь.

Поговорили о чем-то — Саша сам, первый, заговорил, чтобы не думать о Негативе.

Чайку заварили. Дежурным оказался парень с Беларуси, приехавший в Москву, чтобы вступить в «Союз…», — ласковоглазый, с правильными чертами лица, нежным выговором. Саша вообще очень часто встречал среди «союзников» ребят душевных, добрых — в самом простом смысле этого слова. Вообще, казалось бы, не склонных к агрессии…

Отчего вместе они были так злы?

«Нет, понятно отчего», — думал Саша. Для злобы было множество причин. Но удивительным казалось то, что встреча душ, ищущих добра, оборачивалась бешеным вихрем.

Подумал, сказать ли об этом парню-белорусу, и не сказал, поленился.

Они перебрасывались словечками, перешучивались вполголоса, тихо улыбаясь, и чай прихлебывали.

И когда Саша, уже под утро, снова отправился спать, в голове его, теплое и легкое, оставалось ощущение этого незатейливого разговора, и с этим ощущением он задремал.

Проснулся в хорошем настроении, вышел из духоты на улицу. Стоял, жмурясь. Полез в карман за смятой пачкой сигарет.

Неожиданно и быстро, всего за несколько минут — Саша даже не успел докурить, — прошел дождь, тихий, мягко прошуршавший, веселый и нежный, будто четырехлетний мальчик проехал мимо на велосипеде.

Саша повозил носком ботинка в свежей лужице и побрел куда глаза глядят.

Миновал машину с оперативниками — Саше ее показали «союзники». Оперативники выглядели скучно.