Посмотри, на кого ты похожа - Елена Колина

Максим

Ночью мы подрались. Полина меня ударила. Сначала ущипнула, злобно, с вывертом, а потом ударила по лицу.

Такой жестокой ссоры с безобразными взаимными обвинениями и рукоприкладством у нас еще не бывало, в сущности, у нас и не жестоких ссор не бывало, мы с ней жили как два американских голубка…

Началось с того, что Полина погасила свет в ту самую секунду, как я открыл дверь в спальню. Когда я положил руку ей на грудь, она сонным голосом пробормотала: «Я уже сплю». Она уже не первый раз гасит свет за секунду до моего прихода, о чем я ей и сообщил, вполне мирно.

– Это ты приходишь за секунду до того, как я засыпаю, – отнюдь не сонным, готовым к борьбе голосом заявила Полина.

– Если ты не хочешь со мной спать, честнее было бы сказать об этом и не ставить меня в дурацкое положение, – спокойно сказал я, не ожидая ответа, уже начиная немного уплывать в сон. – Может, ты мечтаешь о каком-нибудь красавце с завода? Слесарь, токарь, вахтер, начальник противопожарной охраны, кто твой идеал? Кто-нибудь сильный и молчаливый, вроде Андрея?

Полина спросила совершенно спокойным голосом: кого конкретно ты имеешь в виду?

…Никого я не имею в виду, поскольку точно знаю – Полине никто не нужен. Полина – пациент доктора Фрейда.

Полина не способна испытать оргазм, она очень бурно начинает, но не может кончить. Полина испытывает желание, сильное возбуждение (уж я-то знаю), рвется вперед – и вдруг кубарем скатывается с горы, не дойдя до вершины. В общем, здравствуй, Фрейд!

– Он, по крайней мере, содержит свою жену, и хорошо содержит, – едко сказала Полина, – в отличие от некоторых, которые шляются без дела, пока я работаю… Он, по крайней мере, настоящий мужчина, а ты кто?! Может быть, мне надоело, что я всё сама…

– Кто «он»? – не понял я. – Слесарь, токарь? Ах, Андрей? Ну, давай, поменяй меня на него… Может, ты с ним хоть раз кончишь, раз уж он настоящий мужчина…

– Может, и кончу, – равнодушно отозвалась Полина.

И вдруг – это было совершенно для меня неожиданно – она вцепилась мне в руку, у плеча, и сильно ущипнула меня, с вывертом, злобно. Я рефлекторно ответил ей короткой пощечиной – приподнял за плечи и отвесил оплеуху. Вывернувшись, Полина ударила меня по лицу, и мне пришлось навалиться на нее всем телом, и теперь уже я ущипнул ее, злобно, с вывертом. Полина заплакала от злобы и оттого, что не могла вырваться, лежала и тихо плакала, пока я ее не отпустил. А как только я ее отпустил, она мгновенно перестала плакать и совершенно хладнокровно провела ногтями по моей руке, так глубоко, что у меня пошла кровь. И я ударил ее уже не вполсилы, а по-настоящему, и вдруг неожиданно рассмеялся и прижал ее к себе – Полина никогда не сдается, бедный мой стойкий оловянный солдатик… В общем, драка была короткая, но творческая.

– Но я же только тебе сказала, что я никогда не кончаю, я же только тебе сказала, – возмущенно захлебываясь, начала Полина.

– Я тоже только тебе сказал, – резонно возразил я, но мне уже стало немного стыдно.

Полина злобно сопела рядом, а я молча потирал щеку и размышлял, может, и не стоило бить ее по больному? Я, конечно, имею в виду не пощечину и щипок. Но ведь и она прежде не приводила мне никого в пример… и с какой стати она мне отказывает?!

В первый год нашего брака мы много разговаривали. Полине нравилось говорить о себе – она так долго жила в полном одиночестве, что сам факт замужества, то, что теперь за ней официально закреплен близкий человек, развязал ей язык и выбил из нее некоторые детали ее биографии и душевной жизни, как будто пробку из бутылки.

Полина выспрашивала меня, как мне было с другими женщинами, зависит ли удовольствие мужчины от того, есть у женщины оргазм или нет… Я был с ней максимально тактичен – во-первых, Полина так горячо и искренне начинает, что остальное уже не так важно, во-вторых, она красива, а в-третьих, она очень красива… никогда прежде я так долго не хотел одну женщину. Между прочим, могла бы ценить – кто нерушимо хранил супружескую верность до нашего приезда в Питер, кто не изменил ей ни разу до Даши? Самый верный, самый преданный Макс на свете, вот кто.

Полина – пациент доктора Фрейда и доктора Lerner.

Я посоветовал Полине обратиться к психотерапевту – раз уж она так переживает, пусть дяденька психотерапевт научит ее кончать. Это было сказано иронически, я пошутил, но, к моему удивлению, Полина пошла на прием к доктору Lerner, и денег не пожалела! Dr Lerner принялся за Полинин оргазм всерьез. Он начал с того, что велел ей сделать анализ на гормоны. У Полины оказался удовлетворительный уровень гормонов, и это означало, что ее либидо в норме, – вообще-то я и без всяких анализов мог дать Полине справку, что с либидо у нее всё в полном порядке! Я всегда хотел ее, а она всегда была готова ответить, даже когда Юлька только родилась…

Другой человек, не такой жадный до всего, как Полина, не зацикливался бы на каком-то мифическом оргазме, а удовольствовался бы всем остальным – своим собственным и моим желанием, нежностью, радостью доставить удовольствие партнеру, то есть мне.

Другой человек смог бы удовольствоваться всем этим, но только не Полина, – она всегда считает, что жизнь ей чего-то недодала, что у других что-то лучше, чем у нее, больше, дороже, сильнее… Полину, в сущности, жаль, такая она одновременно жадная и беззащитная в этом своем простодушном желании иметь всё самое лучшее, даже самый лучший на свете оргазм…

Полина пересказывала мне содержание своих бесед с психоаналитиком – когда живешь в маленьком городе, к тому же так замкнуто, как мы жили в Цинциннати, обсуждается все, и каждая мелочь приобретает непомерно большое значение…

Полина беседовала с Dr Lerner о какой-то своей детской подружке, к которой она была по-девчоночьи очень привязана. У этой ее подружки начались менструации, такие болезненные, что ей казалось, будто ей вырывают внутренности. По-моему, это преувеличение и девчонка просто кривлялась, впрочем, хорошо, что я никогда этого не испытывал. Подружка так стонала и страдала, что Полине казалось, что это у нее самой вырывают внутренности. Забавно, что Полина так боялась не своей, а чужой боли, – самой Полине, когда менструации пришли, не было больно, ничего, кроме легкого дискомфорта, она не испытывала.