Нора Вебстер - Колм Тойбин

Доналу и Конору всегда приходилось заново привыкать к ферме. Кое-что им нравилось. От них требовали, чтобы они держались подальше от крапивы, и мальчики охотно играли с кузенами в саду. Во дворе имелся ручной насос для родниковой воды, который нужно было тягать вверх-вниз, и мальчики любили с ним возиться. Но если речь заходила о том, чтобы переодеться в старую одежду и сапоги, навестить животных или отправиться в доильный зал, а то и на гумно, где навоз, то они напрягались. Они все тянули, выжидая, не разрешат ли им посидеть вместо этого со взрослыми и послушать их разговоры.

В кухне Нора увидела новую стиральную машину, которую доставили из Дублина накануне, на столе лежала инструкция.

— Привезли и сушилку, — сообщила Кэтрин, — но мы ее еще даже не распаковали. Я решила сперва заняться стиралкой, чтоб заработала. Надо было спросить у водопроводчика, когда он приходил подключать машину. Я-то вообразила, что раз он закончил, то она сразу и включится. После позвонила своей подруге Дилли Галпин, у нее тоже стиральная машина, она сказала, что с этими инструкциями стала почти профессором.

Она освободила за столом место для Норы; Донал и Конор с двумя их кузенами наблюдали.

— Вот же мне повезет, если в ней что-то сломано и придется везти обратно в такую даль. Я-то и запустить ее пока не могу. — Она показала на разложенные схемы: — Смотри, тут полно разных режимов: для простыней и скатертей, для рубашек и блузок, а еще для тканей потоньше. И все на немецком да французском. Нет, на английском тоже есть, но, может, перевод неправильный и на другом языке все понятнее.

Нора не понимала, пили ли уже у Кэтрин чай. Перевалило за шесть, и Кэтрин разрешила детям посмотреть по телевизору мультики и прочие детские передачи, которые будут после. Но ни о чае, ни о еде не прозвучало ни слова. Нора знала, что мальчики скоро проголодаются, — может, Кэтрин решила, что они поели перед выездом? Она отметила странность: Кэтрин не позволяла ей вставить слово, будто боялась, что она заговорит о еде, точно со стенкой разговаривала. Но Кэтрин вовсе не говорила сама с собой, она вполне осознавала присутствие сестры, но явно намеренно не желала, чтобы и Нора сказала что-то. Если это нарочно, подумала Нора, то ничего не выйдет, дело можно легко исправить. Однако у Кэтрин все получалось естественно. Нора помнила, что сестра всегда была такой, но, когда они оказались лицом к лицу, эта стена между ними словно возросла. Надежная, как в склепе, построенная не для опоры, а в качестве ограды. Нора ощутила себя в некоем безвоздушном пространстве, а Кэтрин все болтала о стиральной машине и сушилке, затем ушла в коридор звонить Дилли Галпин, которая согласилась прийти и взглянуть, не сумеет ли помочь с включением.

— Не говори Дилли, что я тебе рассказала, — протараторила Кэтрин, — но на прошлой неделе мы с ней поехали в Дублин и остановились у ее сестры и зятя, он адвокат. О, дом просто сказочный, Нора, они живут в Малахайде^[12], и у них своя лодка. Все такое современное, я в жизни не видела ничего подобного. Его семья занимает очень высокое положение в строительной промышленности, и у них масса подрядов, но он и сам вполне преуспевает. А другая сестра Дилли, очень милая, замужем за судьей Мерфи из Высокого суда. Они большие шишки в “Фианна Файл”^[13]. А еще одна сестра замужем за Делахантом^[14], и они сказочно богаты — во всяком случае, Дилли сказала.

Раньше Нора никогда не слышала от сестры ни слова “сказочно”, ни таких отзывов о чужих семьях.

— Короче говоря, они повели нас обедать в отель “Интерконтиненталь”. Кон и Фергюс, это зятья Дилли, плюс две ее сестры — всего шестеро. Я таких блюд никогда не видела, и вина тоже. Не стану говорить, какой был счет, но я умею читать вверх ногами, и у меня чуть не случился инфаркт. Я даже Марку не сказала. Он, пожалуй, столько бы не выложил. По крайней мере, за обед. А ресторан был под завязку. Публика самая разношерстная. На другой день мы с Дилли пошли и купили стиральную машину и сушилку. Я хотела такую же, как у нее.

Появившийся Конор ждал, когда Кэтрин умолкнет.

— А когда будет чай? — спросил он. — Все уже пили. А мы?

Кэтрин взглянула на него так, словно не расслышала. Конор, не получив ответа от тетки, поглядел на Нору.

— Что же ты не смотришь телевизор? — спросила Кэтрин.

— Мы чай не пили, — повторил он.

— Что, правда? — Кэтрин недоуменно взглянула на Нору.

Норе стало неуютно, как будто ее в чем-то уличили.

— Мы выехали сразу, как только они вернулись из школы. Я думала, чай попьем у вас.

— Ох, какая же я растяпа. А теперь Дилли вот-вот придет, и Марк, но про него я точно не знаю, во сколько вернется.

Кэтрин растерялась. Нора собралась сказать, что хватит сэндвича или тоста с бобами, но решила промолчать. Она уставилась вдаль, как будто это не ее дело. Она почти разозлилась. Конор так и стоял, глядя то на мать, то на тетку.

— Это я виновата, — сказала Кэтрин. — Надо было раньше подумать.

Она вдруг сделалась вежливой, деловитой и столь услужливой, что Норе подумалось, будто чувства ее, пусть и невысказанные, отчасти передались сестре. Кэтрин направилась к большому холодильнику.

— У меня есть гамбургеры, — предложила она, — и я могу пожарить картошки. Их устроит? А тебе чего, Нора, — стейк или сделать пару отбивных? Пусть мальчики пьют чай в комнате, где телевизор.

— Делай, что проще, — ответила Нора.

Пришла Дилли Галпин, и Нора взяла стряпню на себя, а Кэтрин с подругой углубились в инструкцию для стиральной машины. Когда они принялись щелкать кнопками и тумблерами, она окончательно перестала обращать на них внимание и сосредоточилась на готовке. Нора понимала, что Кэтрин лишь порадуется, если и она поест в комнате с детьми. Но она твердо решила не предлагать этого сама, лишь убедилась, что Донал с Конором оделены едой и довольны.

* * *

Стиральная машина заработала, и Дилли Галпин заверила Кэтрин, что сушилка гораздо проще и там лишь требуется включать да выключать. Дилли устроилась за кухонным столом. Нора предложила им чаю, и они согласились. Когда поспели отбивные, она подала их с серым хлебом и маслом. Разлила чай, как только заварился. Нора не знала, она ли виной тому, что неуклюжая беседа еле клеется. Казалось, что Кэтрин и Дилли не болтают о том о сем, а исполняют роли ей в угоду. Они обсудили аукцион, где побывали обе, — распродавалась мебель и утварь из богатого особняка за Томастауном.

— Я торговалась за каминные щипцы и кочергу восемнадцатого века, — сказала Дилли, — но мне они не достались. Против меня сыграл дилер из Дублина. Я посылала ему непристойнейшие взгляды, но без толку. Тебе, Кэтрин, повезло с тем милым ковриком. Куда ты его пристроишь?