Светила - Элеанор Каттон

– Но у мистера Стейнза есть две тысячи фунтов, – настаивала Анна.

– Что ж, в таком случае и разговор был бы другим.

– Говорю вам, у мистера Стейнза две тысячи фунтов есть, – повторила Анна.

– Как так?

– Золото из хижины Кросби Уэллса принадлежало ему.

Друган умолк. Несколько секунд он смотрел на посетительницу во все глаза, а затем, совсем другим тоном, произнес:

– Это доказуемо?

Анна повторила все то, что утром рассказал ей Девлин: что золото найдено переплавленным в слитки и каждый отмечен клеймом, подтверждающим происхождение металла.

– Что за прииск?

– Не помню названия, – призналась Анна.

– Откуда у вас эти сведения?

Девушка замялась:

– Я предпочла бы не говорить.

Друган явно заинтересовался:

– Мы можем проверить, так ли это. В конце концов, это золото – одна из составляющих наследственного имущества Уэллса, так что в банке должна найтись соответствующая запись. Мне прямо даже любопытно, почему вопрос этот не вставал раньше. Кто-то в банке замалчивает информацию, надо думать.

– Если окажется, что это правда, тогда, значит, клад мой, так? Две тысячи фунтов из него принадлежат мне. В силу вот этой бумаги.

– Мисс Уэдерелл, – вздохнул Друган, – такие деньги не переходят из рук в руки как нечего делать. Боюсь, это посложнее, чем выписать чек. Но скажу вам, что вы пришли как раз вовремя. Апелляцию миссис Уэллс только что удовлетворили, и причитающаяся ей сумма – в процессе передачи. Я могу с легкостью наложить арест на эти средства, пока мы выясняем, что делать с вашей бумагой.

– Да, – кивнула Анна. – Вы этим займетесь?

– Если вы согласитесь нанять меня своим адвокатом, я сделаю все возможное, чтобы вам помочь, – заверил Друган, откидываясь назад. – Мой гонорар составляет два фунта в неделю плюс расходы. Выплачивается авансом, разумеется.

Она покачала головой:

– Я не могу заплатить вам заранее. У меня вообще денег нет.

– Вероятно, вы могли бы взять кредит, – тактично предположил Друган, отводя взгляд. – Боюсь, что в финансовых вопросах я строг: я ни для кого не делаю исключений и под честное слово не работаю. Ничего личного, профессия такая.

– Я не могу заплатить вам авансом, – повторила Анна, – но, если вы возьметесь за это дело, я выплачу вам гонорар в тройном размере, как только получу деньги.

– В тройном размере? – Друган мягко улыбнулся. – Судебные процессы зачастую затягиваются на неопределенный срок, мисс Уэдерелл, а порою заканчиваются ничем; нет никакой гарантии, что деньги вообще поступят. Апелляция миссис Уэллс разбиралась два месяца, и, как вы сами только что доказали, это далеко не конец!

– В тройном размере, потолок – сто фунтов, – решительно произнесла Анна. – Но если благодаря вам средства мне выплатят в пределах двух недель, я плачу вам двести фунтов наличными.

Друган изогнул брови.

– Боже правый, – промолвил он. – Сказано смело!

– Профессия такая, – усмехнулась Анна.

Это был ложный шаг. Глаза мистера Другана расширились, он отпрянул. Да она же шлюха, подумал он, – и тут он все вспомнил. Это та самая шлюха, которая пыталась покончить с собой на Каньерской дороге в день смерти Уэллса, когда Стейнз пропал без вести! Друган в Хокитику приехал недавно, Анну Уэдерелл в лицо не знал и имя ее соотнес с событиями не сразу. Лишь после ее бесстыдной реплики юрист внезапно понял, кто перед ним.

Но Анна приняла его замешательство за обычную нерешительность:

– Так вы согласны на мои условия, мистер Друган?

Друган смерил ее взглядом.

– Я наведу справки в Резервном банке касательно предполагаемой переплавки, – промолвил он холодно. – Если слухи, пересказанные вами, подтвердятся, мы заключим контракт; если нет, боюсь, я ничем не смогу вам помочь.

– Вы очень добры, – поблагодарила Анна.

– Ничего подобного, – грубо буркнул Друган. – Где мне вас найти, скажем, часа через три?

Анна замялась. В «Удачу путника» она вернуться не могла. Денег у нее при себе не было, но, может, какой-нибудь старый приятель угостит ее стаканчиком в одном из баров на Ревелл-стрит.

– Я просто вернусь, – пообещала она. – Я вернусь к вам сюда.

– Как угодно, – отозвался Друган. – Давайте перестрахуемся и скажем, допустим, в пять.

– В пять, – подтвердила Анна.

Она протянула руку, чтобы забрать обгоревший документ, но Друган уже открыл бумажник и спрятал туда бумагу.

– Пусть пока у меня побудет, – промолвил он.