Ледоход и подснежники (сборник) - Галина Смирнова

Макс взял её на руки, положил на диван… и всё случившееся произошло для Лены впервые.

В Клуб она больше не ходила, Макса не видела, и он не искал встреч с ней.

Вскоре Лена поняла, что у неё будет ребёнок, и это привело её в ужас.

Как сказать Максу, как он отнесётся к такому известию? А дедушка?

Она похудела, ходила только на работу, с работы, по выходным сидела дома, что-то читала, делала, а в голове билась одна мысль: «Я должна сказать дедушке и Максу».

В субботу Лена сварила щи, пожарила картошку, подала на стол солёные грибы. Матвей Степанович после обеда уходил на работу.

Они сидели за столом, ели, Лена молча и неохотно, а Матвей Степанович с аппетитом, и всё нахваливая:

– Хороши щи, внучка, и чесночку не пожалела, молодец.

И она сказала.

Матвей Степанович отодвинул тарелку, положил ложку на стол, побледнел:

– Кто отец?

– Максим Веселов, – еле слышно произнесла Лена.

И вдруг, как выстрел в сердце, прозвучало это короткое и звонкое ругательство, которым обзывают продажных женщин, и его произнёс её родной дедушка. И снова произнёс.

Лена выбежала из-за стола и закрылась в ванной, слёзы водопадом хлынули по лицу, закружилась голова, подкатила страшная тошнота. Она села на край ванны, руками держась за раковину, её вырвало, снова вырвало, снова, и стало чуть полегче.

Она слышала, как хлопнула входная дверь, посидела ещё немного и вышла.

На полу валялась разбитая тарелка, из которой ел Матвей Степанович, тут же растеклись щи.

Лена, взяв тряпку и ведро, макала, ставшую сразу скользкой и жирной тряпку в лужу щей, выжимала, снова макала, подбирая капусту и морковку, её снова затошнило, снова вырвало на пол… вытирала с пола рвоту и щи, рвоту и щи, и слёзы, слёзы… Ей казалось, это не кончится никогда.

Кое-как она справилась, умылась, переоделась и вышла на улицу.

В последние дни похолодало, выпал первый, запоздавший в этом году, снег, и вокруг стало светлее.

Во дворе малыши собирали снег лопатками и строили что-то, соседская собака бегала и лаяла, останавливаясь, чтобы полизать снег.

Здание Клуба, украшенное пёстрой рекламой, зовущей на дискотеки, было ярко освещено.

Около бара Лена увидела знакомых ребят из своей школы, все они были основательно пьяны, кто-то, узнав её, крикнул:

– Иди к нам!

В её голове стучало то страшное, позорное и короткое слово, обращённое к ней.

Дверь в кабинет Макса была приоткрыта, оттуда доносилась негромкая музыка и женский смех.

Лена резко распахнула дверь.

На диване сидел Макс и обнимал прижавшуюся к нему и смеющуюся Таню, да, это была Таня, и на ней был тот красный топик, который она не так давно показывала Лене.

Рядом, на столике стояла бутылка вина, два бокала и коробка конфет.

Увидев Лену, Таня замолчала, медленно, демонстративно медленно, встала и, не глядя на подругу, не проронив ни слова, вышла.

Лена подошла к Максиму:

– Мне надо сказать тебе кое-что важное.

– Уж не то ли, что… а-ха-ха-ха… что у нас будет ребёнок? – он снова засмеялся.

– Да, у меня будет твой ребёнок.

Лицо Максима исказила страшная гримаса, он подошёл, взял Лену за плечи и встряхнул так, что она чуть не упала.

– Ни-за-что, – по слогам произнёс Максим, – ни-за-что, ты поняла, дура глупая? Избавляйся! – и громко повторил. – Избавляйся!

Вытолкнув её в коридор, он хлопнул дверью.

Она не помнила, как пришла домой, как разделась и легла на кровать, над которой благородный рыцарь на ковре спешил на помощь.

В коробке было много разных лекарств, выписанных Матвею Степановичу, она встала и выпила их целую горсть.

Лену хоронили как невесту, во всём белом, белым покрывалом падал на её лицо снег.

Матвей Степанович пережил внучку, свою лесную фиалку, свой аленький цветочек, на месяц.

Максим Веселов открыл новые Клубы, создав большую сеть, похожую на паутину.