Чарли. Котенок, который спас жизнь - Шейла Нортон

Все пошло не так, как было задумано. Грейс вдруг остановилась и сказала, что у нее горят ноги. К этому моменту мы шли уже очень долго. Если бы я решил обуться, то тоже наверняка стер бы себе лапы. Не понимаю, зачем люди надевают на себя так много всего, но догадываюсь, что, не будь у нас теплого меха, мы, возможно, делали бы то же самое, чтобы не замерзнуть. Что ж, это еще одно доказательство несовершенства их вида. Им можно только посочувствовать. А как смешно они выглядят без одежды – ведь у них нет шерсти! Извините, я снова отвлекся.

Грейс разулась, растерла ноги и снова обулась.

– Далеко нам еще? – спросила Кэролайн. – Я надеялась, что мы уже давно будем на месте.

– Я тоже, – призналась Грейс испуганно. – Я не ожидала, что это так далеко, Кэри.

Последовало долгое молчание. Потом Грейс снова заговорила, очень тихо, так что я расслышал только: «Может быть, мы идем не в ту сторону, как ты думаешь?»

– А я-то что могу об этом думать? – удивилась Кэролайн. – Это же дом твоей тети. Я думала, ты знаешь дорогу.

– Да, я и сама так думала. А сейчас мне кажется, что мы пошли по берегу не в ту сторону.

– Что? Ты, наверное, шутишь?

– Нет. Я не уверена. Говорю же, я никогда там не бывала, просто знаю, что это соседний поселок, но не помню, в какую сторону. Перед уходом надо было бы еще разок посмотреть по карте.

– И что нам теперь делать? – дрожащим голосом спросила Кэролайн. – Сейчас глухая ночь, мы неизвестно где, и рюкзаки такие тяжелые…

– А у меня ноги болят. Давай вернемся, Кэри. Прости, это я во всем виновата. Наверное, это была глупая идея, – Грейс говорила так жалобно, словно вот-вот заплачет.

– Я не уверена, что мы найдем дорогу домой, – сказала Кэролайн. – Мы столько раз сворачивали…

– Я покажу дорогу! – отозвался я. Самое время выйти из укрытия! Я стану Котом-спасателем, доставлю их домой целыми и невредимыми… Если, конечно, сам сумею найти правильный путь. Но не успел я подбежать к девочкам, как раздался шум машины – она стремительно приближалась к нам. До сих пор мы не видели ни одной… Может, по ночам они спят у себя дома? Я был этому только рад, потому что дорога была узкая, и никаких тротуаров. Вы же знаете, как злобно могут вести себя машины. Они хотят, чтобы вся дорога принадлежала только им. Эта машина рычала довольно громко, а глаза у нее ярко сверкали. Я отскочил в кусты и заметил, что девочки тоже спрятались. Машина рыча пронеслась мимо. Провожая ее взглядом, мы увидели, что свет ее больших глаз осветил что-то большое и блестящее впереди.

– Море! – крикнула Грейс. – Вернемся на берег!

– Да-а, но какой это берег? – с сомнением спросила Кэролайн. – Может, это вообще другая сторона Англии, откуда нам знать – мы же так долго шли!

– А может быть, это нужный нам берег? Может, мы как раз добрались до Данкомба. Ну же, Кэри, идем! Здесь недалеко.

И мы снова потащились вперед. Вскоре снова послышалось ворчание моря, и проступили очертания двух небольших домиков.

– Как же мы узнаем, Данкомб это или нет? – снова спросила Кэролайн. Чувствовалось, что все это ей надоело, и я ее не винил. – Мы плохо все обдумали, Грейс. Сейчас слишком темно, ничего не разглядеть. И спросить не у кого.

– Я больше не могу идти. У меня на ногах волдыри. Надо остаться здесь до утра.

– Что? – ужаснулась Кэролайн. – Нет уж, спать на пляже я не стану.

– Там у пирса можно найти укромный уголок с сухим песком, – уговаривала ее Грейс. – И сегодня не холодно. И что же нам еще делать?

Светя фонариком, путешественницы стали спускаться по склону к морю.

– Не ходите туда! – в страхе кричал я им вслед. – Море вас поймает!

Но они меня не слышали, такой стоял грохот.

А теперь я должен вам признаться… На миг – только на миг! – я от страха не мог заставить себя пойти за девочками. Стоя наверху и глядя вниз на море, я только и мог, что яростно махать хвостом. Море было такое большое, а я был всего-навсего котенком, не старше Малыша Тимми, который прячется за мусорным баком. Если бы оно вдруг набросилось на меня, что бы я мог сделать? Но я вспомнил про двух маленьких девочек, которые собрались там спать, одни, в темноте. Они оказались храбрее меня. Что я за жалкий трус! Я уже собрал все свое мужество, чтобы бежать за ними, как вдруг Кэролайн громко позвала:

– Смотри! Тут дверь не заперта!

Я ползком спустился по склону, чтобы увидеть, о чем речь. Внизу тянулся ряд маленьких домиков, в которых с трудом поместились бы две кошки. Кэролайн толкнула дверь одного из них, и девочки заглянули внутрь.

– Тут ничего нет. Наверное, он ничей. На остальных-то висят замки.

– Все равно, он чужой, Кэри. Мне кажется, пляжные домики принадлежат местному совету, а люди снимают их на время, когда приезжают отдыхать.

– Знаю, но надо же нам где-то переночевать. Мы попали в беду. Ничего нам за это не будет. Да никто и не узнает, тут же нет никого.

– А вдруг кто-нибудь придет и найдет нас? Тогда нам попадет. Мне страшно. Ох, лучше бы мы остались дома…

– Мне тоже страшно, Грейс, но что толку стоять здесь и хныкать. Иди сюда, переночуем в домике, никто не узнает. Если хочешь, мы можем спать по очереди и сторожить друг друга.

– Ладно, – неохотно согласилась Грейс. – Хоть разуюсь, пусть ноги отдохнут. И еще мы можем поесть печенья.

– Да, это хорошая мысль. Умираю от голода.

Подружки скрылись в домике, закрыли за собой дверь, а я остался снаружи в лунном свете, пытаясь решить, где же ночевать мне? А ведь я тоже проголодался. И устал. Путь был таким долгим – куда длиннее, чем мои обычные вечерние прогулки в Малом Брумфорде. Вспомнив о доме, я загрустил и тихонько помяукал. Но, как сказала Кэролайн, от плача не было никакого проку. Мне не хотелось уходить далеко от девочек, так что пришлось махнуть лапой на то, что в животе урчало, забыть о том, чтобы поохотиться, и сосредоточиться на сне и отдыхе. Я осторожно сполз вниз по склону и подбежал к домикам. В конце дорожки обнаружилась скамья – в Малом Брумфорде я видел такие в сквере, люди садились на них, чтобы отдохнуть и поболтать друг с другом. Я заполз под скамейку и положил голову на лапы. Отсюда я собирался следить за дверью домика, в котором сейчас находились девочки. Я не знал, грозит ли им опасность, но все равно тревожился. Однако бороться с усталостью мне оказалось не под силу, и я сам не заметил, как крепко уснул.