Следующий раз - Марк Леви

— Мы все читали эту статью и искренне вам сочувствуем, дорогой Питер, но я сомневаюсь, что вы сумеете создать вокруг Рацкина событие должного масштаба. Это, как-никак, не Ван Гог! — весело закончил председатель.

Смех коллег вывел Питера из себя, но не оставил ему аргументов.

Вошла ассистентка с подносом, на котором возвышался тяжёлый серебряный чайник. Совещание не возобновлялось, пока она не обошла вокруг стола и не обслужила всех желающих. В открытую дверь Питер увидел выходящего из кабинета Джеймса Донована — того самого, кто в воскресенье отправил ему в Бостон электронное письмо.

— Прощу меня извинить, я сейчас! — пролепетал Питер и выскочил в коридор.

Поймав Донована за рукав, он затолкал его в угол — За два дня я отправил вам шесть посланий! — прошипел он. — Вы что, потеряли номер моего телефона?

— Здравствуйте, мистер Гвел, — отозвался Донован невозмутимо.

— Почему вы мне не позвонили? Тоже злоупотребляете чтением газеток?

— У меня украли мобильный телефон. Вообще не знаю, о чём вы толкуете…

Питер постарался взять себя в руки. Он сделал вид, что стряхивает с пиджака Донована пыль, и отвёл его чуть дальше.

— У меня к вам страшно важный вопрос. Попробуйте собраться с мыслями, как это вам ни трудно, и дать тот единственный ответ, который я жажду услышать.

— Я сделаю все от меня зависящее, сэр.

— Не вы ли написали мне по электронной почте, что предстоит продажа пяти картин Рацкина?

Молодой человек достал из кармана блокнот в кожаном переплёте, пролистал его сначала в одну, потом в другую сторону. Наконец, задержав взгляд на одной страничке, он радостно ответил:

— Совершенно верно, сэр!

— Откуда вы взяли цифру пять? — спросил Питер, с трудом сдерживаясь.

Последовало объяснение: к фирме «Кристиз» обратилась одна галерея, и его, Донована, отправили на встречу на Альбермарл-стрит, дом десять, в пятницу, в половине третьего дня. Его ждала женщина-директор галереи, снабдившая его всеми сведениями. Вернувшись в контору в четыре часа дня, он написал доклад о встрече и передал его заведующему отделом в 16:45. Заведующий спросил, занимается ли этим живописцем кто-нибудь из аукционистов. Миссис Бленц из отдела поиска назвала Питера Гвела, регулярно сотрудничающего с Джонатаном Гарднером, экспертом, специализирующимся по Владимиру Рацкину.

— И тогда я без промедления послал вам электронное письмо. Я сделал это дома, в субботу под вечер.

Питер внимательно на него посмотрел и раздельно произнёс:

— Исчерпывающие сведения, Донован.

Поблагодарив Джеймса, он набрал в лёгкие побольше воздуху и вернулся в комнату совещаний.

— У меня есть веские основания для того, чтобы выставить эти картины в Бостоне 21 июня, — гордо объявил он собравшимся.

Комиссия решила: если последняя картина Рацкина действительно существует, если она действительно окажется крупнейшим творением живописца и если Джонатан Гарднер возьмётся провести её экспертизу в кратчайшие сроки, то — только в этом случае! — Питеру разрешается устроить эти торги в июне. Прежде чем его отпустить, директор сделал ему официальное предостережение. Компания не потерпит ошибок на этом тернистом пути. Питера как аукционного оценщика обязывали взять на себя полную ответственность прямо здесь, в присутствии коллег.

Клара так и не приехала в галерею. Днём она позвонила и извинилась. Джонатан вместе с молодым Фрэнком вешал четвёртую картину и занимался её освещением. Остальное время он посвятил её экспертизе. На время работы фотографа Джонатан устроился в кафе напротив. Выгребая из кармана пиджака мелочь, он нашёл бумажную салфетку, послужившую ему в первый день поводом для знакомства с Кларой, и с удовольствием принюхался к исходившему от неё запаху духов. В отель он возвратился пешком. Вечером они встретились с Питером. Каждый был погружён в собственные мысли. Питер устал и мучился от головной боли, поэтому поднялся к себе и лёг.

Джонатан тоже вернулся в свой номер, оставил Анне сообщение на автоответчике и растянулся на кровати, чтобы поработать над сделанными за день записями.

Клара опустила решётку на витрине галереи в Сохо. День вышел утомительным. Уже закончились представления в театрах, и она изменила свой обычный маршрут, чтобы не стоять в пробках.

Джонатан включил телевизор, попутешествовал по каналам, потом встал и подошёл к окну. По Парк-лейн быстро проезжали немногочисленные машины, он долго провожал взглядом их задние габаритные огни. Красный «купер» притормозил на перекрёстке, потом помчался в сторону Ноттинг-Хилл.