Конкурс - Надежда Белякова

Вдова братьев Гримм проснулась в так называемый «расстрельный час» – около пяти утра. И как ни старалась, не открывая глаз, считать белых с розовыми носиками и глазками, пушистых кучерявых барашков, уснуть так и не смогла. Протянула руку к выключателю и задела колоду карт, лежащую на тумбочке. Карты, падая, прошелестели и легли хаотичным пасьянсом на пол. Она зажгла свет хотела собрать карты, но наметанным глазом старой гадалки сразу увидела интересный расклад, который сулил ей короткую встречу с прошлым, которая заставит ее ненадолго взгрустнуть. Да еще и неожиданный поворот в судьбе самым непредсказуемым и скверным образом.

Она успокоила себя тем, что ведь это не был расклад карт, сделанных по всем правилам, а так… просто упали и рассыпались карты. И громко сказала самой себе: – Чушь-чушенция.

Встала и села за ноутбук. Открыла ноутбук, нашла свой сайт, где она была модератором, чтобы посмотреть, что новенького. И замерла у дисплея, читая синопсис, выставленный для чтения. Вдова братьев Гримм стала читать новенькую Stylо. И, неожиданно для себя самой, тихо и нежно прошептала:

– Ленка! Милая… ты… Да, чудная тогда получилась история с гаданьем! – прошептала она и задумалась о том, как эта загадочная протяженность во времени, что пролегла между ними, подругами, – разлучившая их, без каких-то очевидных причин развела их по жизни. И они потеряли друг друга навсегда. И порой этот овраг оказывается слишком глубоким и большим и его не пройти и не перейти. Вот образуется же между людьми такая зона, которую не переступишь, время, прожитое врозь, не насыщенное событиями, которые не обсуждали-перетирали вместе короткими разговорцами повседневности, которые не нуждаются в подробностях, деепричастных оборотах, а обходятся чуть ли не междометиями. Такие разговорцы между близкими подругами, выращенные годами, пережитыми и пройденными бок о бок, дорогого стоят в жизни. Вдова братьев Гримм скопировала аватарку Stylо на свой рабочий стол. Долго сидела в раздумье, вспоминая и тот вечер в Рощинском, и то, как встревожена была Елена, не желая причинить боль. Ее точеный фарфоровый профиль, склоненный над раскладом карт на столе, словно в надежде уговорить их, вымолить защиту.

И так хотелось прыжком через прожитое врозь время бросить привычное: «Привет… ты как?» Но понимала, что это будет просто бестактностью. Да и вспомнилось, как на выставке книги на ВДНХ их общая подруга предложила всем встретиться всем вместе, но Елена ответила, что Мила теперь для нее «отрезанный ломоть»… и она, конечно, права. И, обдумав все это, Вдова братьев Гримм еще раз нежно посмотрела на аватарку Елены-Stylо и, мысленно пожелав ей добра, закрыла ноутбук. Пошла на кухню пить кофе. Пока готовила свой кофе, она вернулась в свой ритм жизни, нужно было собраться. Скоро подъедет Геннадий. Ее многолетний помощник в работе над фотографией, он всегда брал на себя все вопросы с аппаратурой, починки, замены – все то, перед чем она так пасовала и впадала в отчаяние.