Тест на верность - Наталья Аверкиева

Я пробежала один круг по стадиону на пределе своих возможностей. Потом подтянулась раз двадцать и отжалась. Вроде бы немного полегчало. Во мне проснулся азарт и спортивная злость. Сделала ката. Эх, мне бы катану сюда, я бы всех в салат порубила. И нашу Людмилу Адамовну в том числе. Индюшка напыщенная. А с родителями я вечером поговорю. У меня не только родители придут, но и Ростик с друзьями приедет. Они им всем покажут, как их Ярочку обижать.

Точка, Варька и Настя топтались на крылечке без верхней одежды, явно поджидая меня. Простуженная Варя усиленно хлюпала носом и кашляла. Настя все переживала, что нос у нее теперь красный. А Женя нетерпеливо переминалась с ноги на ногу, явно собираясь уже бежать и искать меня.

— Что она сказала? — подлетела ко мне Волоточина.

— Родителей завтра ждут в школу. Орала так, что стекла дрожали. Ужас, у меня такой стресс.

— Это из-за Петровой или Славки? — тихо спросила Варя.

— Петровой. Сказала, что ее отец подал заявление в милицию, меня поставят на учет в детской комнате, ну и так далее…

— Боже, какой кошмар! Что теперь будет? — заломила руки Настя.

— Да ничего не будет. Мои подойдут, и мы еще посмотрим, кто на… — я запнулась, — …в очереди последний.

— Спокойно, давайте думать, — рассудительно произнесла Точка. — Директрисе выгодно решить все полюбовно, она несет ответственность за учащихся своей школы. Людмила Адамовна может сделать вид, что накажет тебя, но, скорее всего, просто поорала для виду, и дело с концом. Ее цель — чтобы папаша Петровой забрал заявление, а не разоблачить преступника. За это заявление ей вынесут все мозги. Зачем портить показатели в собственной школе?

— Думаешь, Адамовна ее просто пугала? — переживала Настя.

— Думаю, да. Ей надо уладить конфликт, который не выгоден школе. Вот она устроила показательные выступления, чтобы отец Петровой увидел всю силу наказания и перестал доставать другие инстанции. Это я в книге по психологии школьных отношений вычитала. Ну, поорала она, и всё, забудь, как страшный сон.

— Вы когда-нибудь добьетесь, что я умру окончательно, — вздохнула я. — Идемте в тепло. Я вся мокрая, Варька больная. Не хватает еще, чтобы и вы простыли.

День прошел относительно спокойно, даже несмотря на то что за спиной все равно шушукались и похихикивали. В открытую ко мне лезть никто не решился. Видимо, теперь мне ничего не страшно — у меня репутация отвязного хулигана, так что в случае чего будем поддерживать имидж кулаками. А что? Из любой ситуации, даже самой плохой, всегда есть выход. Только надо подумать, как выпутаться из истории с… тьфу! Даже говорить противно.

— Точка, а что делать с… — Я поморщилась.

— Со сплетней? — задумчиво протянула она. — Понимаешь, Ярик… Как ты думаешь, почему известные люди очень редко дают опровержения той глупости, которую про них пишут?

Я внимательно посмотрела на подругу, совершенно не понимая, куда она клонит.

— Потому что, Ярик, пикантные подробности будут помнить все, а вот опровержения никто. Запомни это.

— Я подумаю на эту тему.

Женя ухмыльнулась и ободряюще мне подмигнула. Интересно, что она имела в виду?

В два часа дня мы с Настасьей стояли на проходной в башню «Федерация» в «Москва-Сити». И дела у нас шли более чем плохо. Настька ныла, что недостаточно хорошо выглядит, а от влажности у нее вьются волосы, к тому же она сильно замерзла. Вообще, я ей удивляюсь! Она выпендрилась в розовую куртку не по сезону, из-за чего у нее покраснели нос и уши, и уже замучила меня вопросом, сильно ли похожа на пьяную снегурочку. Коленки в капроновых колготках задубели и, судя по их синему виду, должны издавать стук при ходьбе. Естественно, она уже восемь раз порывалась вытереть свои бежевые ботиночки, потому что грязно, но они снова заляпываются. До этого она каждые пять шагов просила посмотреть на нее сзади — не попала ли грязь на колготки, а то она вот совершенно не умеет ходить так, чтобы грязь из-под каблуков не летела на икры. Потом она прицепилась ко мне, и я узнала, что ее аутфит не подходит к цвету моей куртки. Мы с ней абсолютно не сочетаемся в цветовой гамме, и она вообще меня стесняется. Смотрите-ка, какая стеснительная нашлась! Моим друзьям очень нравится, как я одеваюсь. Мальчишки говорят, что это стильно. Да, я люблю спортивную одежду. Сейчас я одета в ультрамодную худи, в капюшоне которой «прячется» маска ниндзя. Мне ее из Японии привезли только две недели назад, первый раз надела. Настька, может, и разбирается в моде, но сейчас одета явно не в кассу. Здесь полно райдеров, которые выглядят, как я, а не фиф, одевшихся, как Настя. Так что спорный вопрос, кто из нас тут не сочетается. На небоскреб пускали строго по спискам. Надо ли говорить, что наши с Козаревой фамилии в том самом списке не значились. Вокруг бегала какая-то миловидная девушка с планшетом, отмечала присутствующих, сажала их в микроавтобус и отправляла за КПП.

— Нам туда? — показала Настька глазами за скрывшийся за шлагбаумом микроавтобус. — И как мы туда попадем?

— В любом заборе есть дыра, — пожала я плечами и поправила рюкзак, в котором лежал большой фотоаппарат.

— Издеваешься? Сейчас! Я в юбке и на каблуках буду по заборам лазить.

Мы обе вздохнули и отошли от толпы ребят подальше.

— Фи, — скривилась Настя. — Посмотри на них. Штаны все спущены, трусы торчат. Джинсы какие-то жуткие, обувь раздолбанная. Разве так могут одеваться приличные парни?

— Ничего ты не понимаешь. Это стиль такой.

— Ходить с парашютными трусами навыпуск?

— Рита! — дернулась я, инстинктивно разворачиваясь боком к толпе и пряча лицо.

— Где? — тут же оживилась Козарева.

— Вон, рыжая, видишь?

— Какая фифа, — усмехнулась она. — Говорят, что беременным на каблуках ходить нельзя.

— Голову даю на отсечение, что она не беременная.

— Нуууу… — смешно выпятила Настька губы.

— Что она делает?

— Стоит, общается. Вон на какого-то парня повесилась.

— Быстро снимай! — Я протянула ей свой телефон.

Настя сделала вид, что смотрится в него, как в зеркальце, начала снимать толпу.

— Я не знаю, что тут вообще можно рассмотреть, — ворчала подруга. — Не надо было убирать фотик в рюкзак. Сейчас бы сделали классные снимки. Эти только выкинуть можно.

Меня трясло. Хотелось повернуться и посмотреть, с кем она обнимается. Но нельзя. Вдруг она меня узнает? Так я сорву операцию.

— Отметилась у пиар-менеджера и села в микроавтобус, — прокомментировала Настя. — Нам тоже как-то надо попасть в тот микроавтобус.

— Как?

Козарева неопределенно дернула плечами. Я поджала губы. Потом со злости выдула большой пузырь и лопнула его, обляпав лицо тонкой пленкой жевательной резинки.