Записки путешествующего ветеринара: нескучные истории о диких пациентах  - Джонатан Крэнстон

В эти выходные был семейный праздник: отмечали день рождения моего брата. Меня закружила кутерьма последних нескольких безумных месяцев учебы в ветеринарной школе. Приходилось совмещать ее с последними неделями практики, проводить каждую свободную минуту за чтением одной из двенадцати папок с записями, накопившимися за последние пять лет, или отрабатывать один из многочисленных навыков из книги «Ежедневные навыки» на чучелах животных в учебной лаборатории.

Длинные дни и длинные ночи я чувствовал накопившееся напряжение. А время, проведенное с братом, давало мне возможность просто отдохнуть от работы. Пиво, карри и боевик «Там, где гнездятся орлы» было нашим обычным времяпрепровождением. Причем просмотр неизбежно сопровождался – к большому неудовольствию жены брата – нашим с ним дружным повторением почти каждой фразы из фильма. Но в этот раз единодушно решено было смотреть одну из серий документального сериала Дэвида Аттенборо «Планета Земля», ту, в которой были представлены первые в истории кадры снежного барса, снятого вблизи в дикой природе.

Мы сидели загипнотизированные уникальной съемкой этой красивой и редкой кошки, охотившейся с невероятной ловкостью и проворством вдоль отвесных обрывов гималайских гор.

Год спустя я работал ветеринаром смешанной практики в сельском районе Девона. Большую часть времени занимали взятие проб, посещение ферм, осмотр мелких животных – ежедневная рутина. Мне действительно приходилось быстро всему учиться, что было одновременно и радостным, и изнуряющим занятием. Но я обожал свою работу и быстро обнаружил, что мне придают сил разнообразные пациенты, которыми мне посчастливилось заниматься. Настоящей привилегией было посещение парка дикой природы, куда меня периодически просили зайти и осмотреть морского льва, лемура, капуцина или енота.

За те девять месяцев, что прошли с момента квалификационного экзамена, я был в парке не один раз, а потому довольно хорошо знал его планировку. Но почему-то не замечал, что в его коллекцию входили два снежных барса. Узнал об этом только тогда, когда мой коллега Дэйв позвонил мне однажды утром из нашей второй хирургии:

– Что у тебя на сегодня? Можешь прийти помочь в парке? Мне нужно прооперировать их 15-летнего снежного барса Амиру. У нее рана в передней левой подмышечной впадине.

И я сразу же вспомнил ту съемку в Гималаях, загадочность и великолепие этого красивого животного. Конечно, здесь был не дикий зверь – далеко не дикий, – но возможность поработать и поухаживать за таким прекрасным созданием меня буквально оглушила.

– …Абсолютно, – ответил я в итоге. – Когда нужен?

– Сегодня у меня прием с утра до двенадцати, так что я планирую заняться этим в районе часа. Сможешь привезти портативную установку для анестезии? Она войдет в твою машину? А я тогда захвачу все остальное.

Портативная установка для анестезии состояла из каталки с кислородным баллоном с трубками, который подавал газ по аэрозольному аппарату, чтобы обеспечить комбинацию анестетиков. Установка была довольно громоздкой и тяжелой, но если в машине все правильно приспособить, то это не будет проблемой.

– У меня пара посещений утром, – сказал я, – но я вернусь и захвачу установку.

– Отлично, спасибо. Тогда увидимся в час. Я позвоню, если что-то изменится.

Два моих утренних визита заключались в осмотре домашней свиньи, которой нужно было наложить шов после ее противостояния с забором из колючей проволоки, под которым она пыталась пролезть. А потом я занимался подрезкой копыт у быка. Свинье потребовались несколько хирургических ниток, а быку – доза седативного препарата, применение всей доступной мужской силы, чтобы связать и удерживать его, и лежание в разных неудобных позах в пропитанной навозом соломе во время нежелательного для него маникюра. К полудню посещения были завершены, и я направился прямиком в клинику, загрузил установку на заднее сиденье своей машины и поехал на встречу с Дейвом в парк дикой природы.

Мы прибыли с ним практически одновременно и коротко обсудили наш план, прежде чем идти на ресепшн искать Тони, главного смотрителя, сообщившего нам об образовавшемся гнойнике у Амиры.

– Не знаю, что вызвало этот абсцесс, – сказал он, – но она заметно хромает.

– Можно сначала взглянуть на нее? – спросил Дэйв. – И тогда мы решим, нужна ли анестезия для более тщательного осмотра. Где она?

– Она все еще в открытом вольере. Там есть проход в ее домик и клетка, в которую мы можем ее посадить. Амира приучена проходить через нее, так что можно ввести любые необходимые препараты.

– Отлично! Значит, не придется стрелять в нее дротиком. Это заметно облегчает нам жизнь.

Проследовав за Тони через комнату для персонала и выйдя в заднюю дверь главного здания, мы оказались среди скопления пантер, которые только начинали исследовать парк. В отличие от их бесцельного блуждания движения Тони были четкими и целенаправленными. Мы миновали попугаев ара и гигантских черепах, кенгуру и лемуров, прошли сквозь красивый восточный сад и наконец достигли большого, обтянутого сеткой-рабицей вольера высотой примерно 25 футов. Стоявшее перед ним ограждение высотой 3 фута удерживало публику на расстоянии, а таблички запрещали перелезать через него. На табличке, прикрепленной к ограде, указывались обитатели вольера: два снежных барса по кличке Амира и Саша. Заглянув в вольер, поначалу было сложно определить местонахождение его обитателей: мешала густая листва, поленья и валуны. Однако Тони быстро заметил Сашу, сидевшую на деревянной платформе высотой 15 футов в дальнем углу. Еще несколько секунд спустя он нашел Амиру, которая пряталась между двумя валунами в другом углу вольера. Пока мы стояли там, наблюдая за ними, вышел Джейсон, старший смотритель снежных барсов.