Форсайты - Зулейка Доусон

– Чай! – объявил Бойд.

Поскольку эта команда в его словарь не входила, Профессор не двинулся бы с места, благо устроился уютно и нос приятно поглаживали, но хозяин уже вставал, за ним – молодая леди, пришлось и ему. Гулять?.. Нет! Ура – на кухню!

В узенькой, как лодчонка, кухне двоим было не развернуться – если только совсем вплотную. Бойд налил в чайник воды, поставил его на плиту и поднес спичку. Газ загорелся с мягким шипением. На полке над раковиной – довольно высоко – стояли две старые эмалированные кружки. Кэт потянулась за ними – может быть, чуть сильнее, чем требовалось, – ей втайне хотелось, чтобы он рассмотрел ее фигуру. Краешком глаза она заметила – он даже и не взглянул, он вообще смотрел в другую сторону, будто борясь с искушением, а может, боялся преступить границы. И в молчании он оставался невозможным – поскольку оставлял инициативу ей, – но они ведь уже покончили с экзаменами? Ничто в его поведении не напоминало об этом – будто и не было, и быть не могло. На что можно было надеяться? В науке любви она еще делала первые шаги, а он – он уже был отступником!

Она достала кружки, поставила на сушку рядом с фаянсовым чайником и отыскала в ящике чайную ложку. Все необходимые манипуляции выполнены, ждали, пока закипит вода. Ненадолго воцарилось молчание, потом Бойд заговорил:

– Пророчествуя, ваша бабушка не часто ошибается?

– Пророчествуя – не часто, нет. Она предсказывает по многоточиям – и практически безошибочно.

– Что ж, значит, это диагноз.

– И я так подумала, когда услышала.

– И верный?

– Судя по наличию стандартных симптомов – да.

– Хм-м.

– Мм-м.

– А в кого вы влюблены, она тоже сказала?

– Нет. За пределы арифметических действий власть ее многоточий не простирается. Так, сколько будет дважды два…

– Полагаю, будет Бигби?

– Это они полагают.

– Понятно. Тогда как на самом деле?..

Что сказать? Ответить прямо – будет выглядеть как-то нелепо и немного жалко. А ей хотелось, чтобы он преступил границы. И, следуя совету Астрид, она ответила в третьем лице.

– Тогда как на самом деле, дорогой сэр, я люблю другого!

Она старалась говорить небрежно, в духе всего предшествующего разговора, но так и не смогла найти нужный тон. Сердце билось так громко, что заглушало даже звук ее голоса, ноги стали ватными. Она занялась чайницей, которая никак не открывалась.

Опять молчание, а потом Кэт услышала что-то неимоверное. Совершенно обычный лондонский акцент – но из уст этого необычайного американца. Невозможно отличить, поразительный слух! Те же слова, что сказал служитель в приюте для бездомных собак, когда она выбрала старого спаниеля:

– Как милосердно, мисс!

Чайница открылась наконец, рука Кэт дрогнула, чай рассыпался. Кэт взяла тряпку и, держа другой рукой чайницу подальше, во избежание новых несчастных случаев, сосредоточилась на вытирании.

И еще одну фразу служителя она услышала, только на этот раз Бойд произнес ее обычным голосом, тихо, ровно и бесконечно нежно:

– Обычно люди стараются не привязываться к кому-то так ненадолго.

Она прекратила вытирать стол, так как он забрал у нее тряпку, но взглянуть на него не смела, хоть и чувствовала, что он совсем рядом. Все, что ей удалось выговорить:

– Все равно это стоит того – а надолго ли, не важно.

Они потянулись друг к другу – кто раньше, она не смогла бы сказать. Чувствовала только, что стала вдруг невесомой, оторвалась от земли, когда Бойд обнял, обхватил ее всю, отчаянно и жадно. Приникнув к нему, она уронила чайницу, и целая кварта чая каскадом обрушилась на пол. С опаской приблизился пес – разведать, не найдется ли, чем поживиться. Борода Бойда оказалась мягче, чем на вид, Кэт ощущала ее лицом, губами. Дрожа всем телом, он прижал ее к себе – она почувствовала силу его рук. Ей так хотелось посмотреть в его глаза, но они были закрыты – в уголках глаз притаились слезинки. Она коснулась губами его век – и тут засвистел, закипая, забытый чайник, звук становился все выше и перешел в конце концов в отчаянный визг.