Златоуст и Златоустка - Николай Гайдук

С минуту полежав как в полуобмороке, он вяло поднялся и застонал. Почёсывая темечко, поглядел в окно. Пожал плечами. Взгляд ненароком упал на курьерские сумки, а точнее, на шкаф, где стояла поклажа. Курьер вдруг отчего-то заволновался, даже побледнел. Ещё не понимая, что с ним происходит, он бестолково закрутился по купе. Второпях схватил зубную щетку, пасту.

Стараясь выглядеть спокойным, он выглянул из купе, и сердце противно заныло. По вагону шли пограничники, а впереди на поводке семенил дотошный спаниель белой масти, в чёрных носочках. Пассажир попятился и машинально сунул зубную щетку в рот – руки должны быть свободными. Двигаясь к туалету, он краем глаза наблюдал за пограничниками. Настырная собачка тянула и тянула поводок, белой мордочкой проворно обследуя каждый сантиметр своего пути. И вот уже проклятый спаниель возбужденно заюлил возле купе Курьера. Агатовыми глазками спаниель многозначительно посмотрел на офицера-хозяина и осторожно поцарапал дверь.

«Хана! – пронеслось в голове. – Как я раньше не догадался?» Он поторопился перейти в другой вагон, только шёл с оглядкой – то боком шёл, то задом. Ударившись затылком о железный выступ, развернулся и побежал, перекрывая дверь за дверью в грохочущих тамбурах, где пахло грязью, угольной пылью, мочой. На площадках немилосердно мотало в разные стороны. Внизу – между вагонными проёмами – синеватой молнией сверкали рельсы. Ветер со свистом вырывался из-под ног – под брюки забивался, низ живота холодил. Потом на пути оказалась открытая дверь в туалет. Заполошный Курьер забежал и закрылся. Не моргая и не дыша, посмотрел на какого-то всклокоченного дядьку – напротив себя. Во рту у дядьки торчала синяя какая-то сигара. Он пригляделся и криво хмыкнул – во рту у него, отражённого в зеркале, торчала зубная щётка. Он вытащил, выбросил щётку и глубоко вдохнул несколько раз – хотел успокоиться.

«А чего это я побежал? – Пошарив по карманам, Курьер достал чужие сигареты, закурил, и опять по мозгам шабинуло что-то приятно-дурманное. Веселея, он подмигнул своему отражению – всё, мол, хорошо, всё нормально, собачка просто ошиблась. Он почти успокоился. Вышел из туалета.

И тут раздались крики – в дальнем конце вагона:

– Вот он! Стоять!

Болезненно улыбаясь, Курьер прошептал:

– Ага! Сейчас!

Дурная травка в сигарете – или что там было? – оказала на него удивительное воздействие; он вдруг ощутил недюжинную силу. Богатырским плечом, которое казалось плечом гранитных гор, он открывал дверь за дверью, уходя всё дальше от погони, но уходя не суетясь, как подобает могучему богатырю. Добравшись до вагона-ресторана, где пахло жареным и пареным, богатырь увидел боковую дверь, открытую настежь, закрюченную специальной страховочной лапой. Ветер бился в тамбуре, гоняя по полу золотисто-жёлтую луковую шелуху. В дверном проёме, как в киноленте, мелькали деревья, кусты, бетонный столб и снова деревья и кусты. Обеими руками ухватившись за поручни, Курьер всем телом выгнулся вперёд, высматривая, куда бы лучше прыгнуть, чтобы шею не свернуть.

И вдруг он замер, глядя на что-то фантастическое. В первые мгновения это было похоже на зыбкий мираж, а затем из горячего воздуха проступили очертания странного поезда, идущего навстречу. Бесшумно, будто на цыпочках, поезд-невидимка катился по бывшей железной дороге, много лет назад разобранной и поросшей бурьяном, дикими маслинами и терновником. Ничего не подозревающая желтогрудая птица оказалась на пути странного поезда – пронзительно пискнула под колесом и пропала, только перья полетели по ветру.

Из кабины паровоза выглянул чумазый машинист, похожий на Старика-Черновика.

– Прыгай! – закричал он. – Садись верхом на молнию!