Облачный атлас - Дэвид Митчелл

Лицо Луизы отвечает: «Есть идеи получше?» Они следуют за женщиной между рулонами материи и бухтами проволоки, разорванными коробками с глазами плюшевых мишек, а также корпусами и внутренностями разномастных швейных машинок. Коридор поворачивает направо и обрывается у металлической двери. Через закопченную решетку просачивается дневной свет. Мексиканка грохочет связкой ключей. «Здесь 1875 год, — думает Луиза, — а вовсе не 1975-й». Один ключ не вставляется. Второй вставляется, но не проворачивается. Даже тридцать секунд, проведенные на фабричном этаже, ослабили ее слух.

Воинственный возглас в шести ярдах сзади:

— Руки вверх!

Луиза поворачивается.

— Я сказал — руки вверх, мать твою!

Руки Луизы повинуются. Киллер держит под прицелом Нейпира.

— Повернись, Нейпир! Медленно!!! Бросай свой ствол!

Сеньора пронзительно кричит:

— Нет стрелять я! Нет стрелять я, сеньор! Они заставить я показать дверь! Они сказать, они убить…

— Заткни пасть, дрянь мокрозадая![214]Мотай отсюда! Прочь с дороги!

Женщина пробирается мимо него, вжимаясь в стену и выкрикивая:

— No dispares! No dispares! No quiero morir![215]

Перекрывая доносящийся по туннелю фабричный шум, Нейпир кричит:

— Успокойся, Биско, сколько тебе платят?

Биско вопит в ответ:

— Не беспокойся, Нейпир! Последние слова?

— Не слышу! Что ты говоришь?

— ТВОИ — ПОСЛЕДНИЕ — СЛОВА?

— Последние слова? Ты кто такой? Грязный Гарри?

Рот Биско искривляется в усмешке.

— У меня целая книга последних слов, а вот это были твои. Ты?

Он глядит на Луизу, по-прежнему целясь в Нейпира.

Пистолетный выстрел пробивает дыру в металлическом звоне, и Луиза зажмуривается. Что-то тяжелое касается пальцев ее ноги. Она заставляет себя открыть глаза. Это пистолет, заскользивший по полу и остановившийся. Лицо Биско искажено невообразимым страданием. Разводной гаечный ключ сеньоры проносится в воздухе и дробит нижнюю челюсть Биско. Следуют еще десять или более ударов неимоверной ярости — все они заставляют Луизу морщиться и отделяются один от другого словами:

— Yo! Amaba! A! Ese! Jodido! Perro![216]

Луиза оборачивается к Джо Нейпиру. Он смотрит на нее, не раненый, но ошеломленный.

Сеньора утирает ладонью рот и склоняется над неподвижным Биско, чье лицо превращено в бесформенную массу.

— И не смей называть меня «мокрозадой»!

Она переступает через его размозженную голову и отпирает дверь.

— Если хотите, скажите двоим другим, что это я так с ним разделался, — говорит ей Нейпир, нашаривая на полу пистолет Биско.

Сеньора обращается к Луизе:

— Quítatelo de encima, cariña. Anda con gentuza y ¡Dios mío! ese viejo podría ser tu padre.[217]