Беженец - Алан Гратц

– Мне нужно было положить на днище что-то большое и плотное, – пояснил он. – А в городе столько постеров с головой президента…

Лицо Кастро и правда было повсюду: на билбордах, такси, в рамках на стенах классных комнат, на торцах зданий. Под этим портретом красовались слова:

«БОРОТЬСЯ ПРОТИВ НЕВОЗМОЖНОГО И ПОБЕДИТЬ».

– Что ж, Фидель действительно тупоголов, его не прошибешь, – заметил Луис.

Изабель зажала рукой рот, но все равно расхохоталась вместе со всеми. Говорить на Кубе нечто подобное не позволялось. Но ведь они больше не там, верно?

– Знаете, какие самые великие достижения кубинской революции? – спросил отец Изабель.

– Образование, здравоохранение и спорт, – проскандировали они хором постоянный рефрен всех длинных речей Кастро.

– А самые большие неудачи?

– Завтрак, обед и ужин, – ответили взрослые, словно и это слышали много раз.

Изабель улыбнулась. Это подстегнуло всех вытащить еду и воду, хотя давно уже наступила ночь.

Изабель отхлебнула из бутылки с газировкой.

– Долго нам плыть в Америку? – спросила она.

Сеньор Кастильо пожал плечами:

– Возможно, будем там завтра к ночи. Утром поплывем по солнцу.

– Главное сейчас – уплыть от Кубы как можно дальше, – добавила подружка Луиса.

– Как тебя зовут, красавица? – спросил Лито.

– Амара.

Она действительно была очень хорошенькой, даже в голубом полицейском мундире: безупречная оливковая кожа, длинные черные волосы и полные красные губы.

– Нет-нет-нет, – запротестовал Лито, обмахиваясь руками. – Твое имя, должно быть, Саммер^[9], потому что при виде тебя становится жарко.

Амара улыбнулась, а мать Изабель шлепнула Лито по ноге:

– Прекрати, папа! Ты годишься ей в дедушки!

Но Лито, посчитав это вызовом, прижал руку к сердцу.

– Хотел бы я быть твоей любимой песней, – сказал он Амаре, – чтобы вечно оставаться у тебя на губах. Будь твои глаза морем, я бы утонул в них.

Лито осыпал ее комплиментами, которые обычно кубинцы говорят женщинам на улице. Не все могли так спокойно подойти к красавице, но Лито в совершенстве овладел искусством обольщения. Амара рассмеялась, а Луис улыбнулся.

– Может, нам не стоит употреблять слово «тонуть», – пробормотал папа, вцепившись в борт лодки, когда она подпрыгнула на волне.

– Что вы ожидаете от Америки? – спросила мать Изабель у всех сразу.

– Набитые едой полки в магазине, – ответил сеньор Кастильо.

– Возможность путешествовать, куда и когда мы пожелаем, – сказала Амара.

– Хочу сам выбирать, за кого мне голосовать, – вздохнул Луис.

– А я смогу играть там в бейсбол за нью-йоркских «Янки»! – воскликнул Иван.

– А я – чтобы ты сначала поступил в колледж, – возразила мать.

– И смотреть американское телевидение, – протянул Иван. – «Симпсонов»!

– Лично я намерена открыть собственную адвокатскую контору! – объявила сеньора Кастильо.

Она работала в гаванской bufete, кооперативной адвокатской конторе.

Изабель слушала все новые и новые желания, которые должны исполниться в Америке. Одежда, еда, спорт, фильмы, путешествия, учеба, возможности. И это казалось таким чудесным! Но сама Изабель хотела только найти место, где она и ее семья могут счастливо жить вместе.

– А ты, папа? Какая, по-твоему, Америка? – поинтересовалась она.

Отец явно удивился. Он был единственным, кто не сказал ни слова.

– Больше никакого министерства, приказывающего людям, что говорить или думать, – произнес он наконец. – И никаких тюрем за несогласие с правительством.

– Но что ты хочешь делать, когда приплывешь туда? – спросил сеньор Кастильо.

Геральдо поколебался под пристальными взглядами остальных, а затем уставился на лицо Кастро на днище лодки, словно все ответы крылись именно там.

– Быть свободным… – ответил он.

– Давайте споем! – предложил Лито. – Чабела, сыграй нам на трубе.

У Изабель сжалось сердце. Она рассказала, как раздобыла бензин, родителям, но не Лито.

– Я поменяла трубу на бензин, – призналась она.

Дед потрясенно уставился на нее:

– Но труба была для тебя всем!

«Нет, не всем, – подумала Изабель. – Труба – ничто по сравнению с родителями и тобой, Лито».

– В Америке у меня будет другая, – пообещала она.

Лито покачал головой:

– Ну, все равно, давайте споем!

Он стал напевать сальсу, выбивая ритм на борту металлической лодки. Скоро все пассажиры подхватили, а Лито встал и протянул руку Амаре, приглашая танцевать.

– Папа! Сядь! Ты упадешь в воду, – остерегла мать Изабель.

– Я не могу упасть в воду. Потому что уже пал к ногам принцессы моря! – заявил он.

Амара рассмеялась, взяла его руку, и они стали танцевать, насколько это было возможно в качающейся лодке. Мама стала отбивать ритм ладонями, а Изабель нахмурилась, пытаясь почувствовать его.

– Все еще не слышишь, Чабела? – спросил Лито.

Изабель закрыла глаза и сосредоточилась. Она почти слышала… Почти…

Но тут мотор захлебнулся и умер. Музыка смолкла.