Медленной шлюпкой в Китай - Харуки Мураками

Эй, привет!

Сегодня сходил в местный зоопарк посмотреть кенгуру. Зоопарк небольшой, но в нем собраны всякие животные, от гориллы до слона. Хотя если ты поклонница ламы или муравьеда, лучше туда не ходить. В том зоопарке нет ни ламы, ни муравьеда. Нет также косуль и гиен. Нет даже леопарда.

Зато вместо них есть четыре кенгуру.

Один из них — детеныш, родился пару месяцев назад. Один самец и две самки. Как распределяются роли в их семье, даже представить себе не могу.

Каждый раз, когда я смотрю на кенгуру, меня мучает странный вопрос: каково им в их шкуре? Зачем они скачут по этой дурацкой Австралии? Зачем их убивает неуклюжий обрубок — бумеранг?

Мне это неведомо.

Но это ладно. Не проблема — пустяки.

Как бы там ни было, наблюдая за кенгуру, я решил послать тебе письмо.

Ты вполне можешь удивиться, почему при обозрении кенгуру у меня возникло желание послать письмо. И, в конце концов, какая между мною и кенгуру связь. Но ты даже не думай об этом. Пустяки.

Кенгуру — это кенгуру, а ты — это ты.

Вот что это значит.

Между тобой и кенгуру существуют тридцать шесть еле заметных ступеней, преодолевая которые в определенном порядке, я добрался до тебя. Только и всего. Думаю, ты вряд ли поймешь, если я начну разъяснять тебе все эти ступени, тем более что я сам помню их весьма смутно.

Их же целых 36!

Ошибись я хоть на одной, не видать тебе этого письма. Я мог бы, к примеру, запрыгнуть на спину огромного кашалота где-нибудь в морях Антарктиды. А то и поджечь табачную лавку по соседству.

Однако, увлекаемый тридцатью шестью случайными наслоениями, я отправляю тебе письмо.

Странно, да?

О'кей, начну с того, что представлюсь.

Мне двадцать шесть. Работаю в отделе контроля товаров в универмаге. Это, как ты можешь легко себе представить, жутко скучная работа. Первым делом мы проверяем, нет ли проблем с товарами, которые решил приобрести отдел закупок. Это необходимо для предотвращения «нежелательного сближения» отдела закупок с отдельными производителями. На самом деле — сплошная халтура: судача на разные темы, нужно просто потянуть кожу на обуви или съесть несколько печенюшек... Что-то вроде того. Это и есть контроль товаров. Кроме того, на нас возложена еще одна работа — разбор жалоб покупателей. Например, едва купленные чулки одновременно пустили стрелы, или заводной мишка перестал работать после первого же падения на пол, бросили в стирку халат а он сел на четверть. В таком вот духе.

Тебе вряд ли известно, но таких жалоб до чертиков много. Так много, что четверо работников едва успевают их разгребать. Попадаются среди них справедливые, но немало и нелепых. При этом разобраться порой бывает трудно как с одними, так и с другими.

Мы для удобства делим их на три категории — «А», «Б», «В». В центре комнаты стоят три большие коробки, куда мы сортируем письма. И называется этот процесс «трехступенчатой оценкой разумности». Но это, конечно, производственная шутка. Не обращай внимания.

Так вот, поясню все три категории:

(А) Справедливые жалобы. Те случаи, когда магазин должен взять всю ответственность на себя. Мы покупаем коробку конфет, идем к клиенту и заменяем ему товар на новый.

(Б) Морально, с точки зрения торговых принципов и по закону, мы не должны нести ответственность, но для сохранения лица заведения и предотвращения ненужных проблем предпринимаем соответствующие меры.

(В) Явная вина клиента. Мы объясняем ситуацию и просим взять вещь обратно.

Мы долго обсуждали твою жалобу, присланную несколько дней назад, и пришли к выводу, что она должна быть классифицирована рангом «В». Причиной тому — здесь слушай очень внимательно:

1) Однажды купленная вполне качественная пластинка —

2) к тому же, больше недели назад —

3) без предъявления чека о продаже

обмену не подлежит. Поезжай хоть на край света — не подлежит.

Понимаешь, о чем я?

На этом конец моему объяснению.

Жалобу — отклонить!

Но если рассмотреть ее не с точки зрения торговли — что я, по правде, делаю очень часто, — то лично я очень тебе сочувствую. Еще бы, перепутать Брамса с Малером. Нет, я не вру. Именно поэтому я и шлю тебе не просто канцелярское извещение, а вот такое, в каком-то смысле дружеское послание.

По правде говоря, всю эту неделю я несколько раз порывался написать тебе письмо. «Прости, но по торговым соображениям заменить тебе пластинку я не могу. Однако нечто в твоем письме затронуло мою душу. Что касается меня... бла-бла-бла». Вот такое письмо. Но толком ничего не вышло. Писать письма я умею неплохо, но сажусь писать тебе — и нужные слова как назло куда-то пропадают. А в голову лезут совсем неуместные. Странно.

Так вот, я решил не писать тебе в ответ. Уж лучше не слать ничего, чем письмо неполноценное. Ты так не считаешь? Я — да. Небезупречное письмо — как взятое с потолка расписание.

Однако сегодня утром, когда перед клеткой кенгуру наслоились друг на друга тридцать шесть факторов, я получил откровение. А именно — великое несовершенство. Что же это такое, великое несовершенство, можешь спросить ты — и, пожалуй, спросишь. Великое несовершенство — попросту говоря, когда кто-то в конечном результате прощает кого-то. Например, так: я прощаю кенгуру, кенгуру прощает тебя, а ты — меня.