Сказка со счастливым началом - Галина Маркус

Минут через двадцать ей полегчало. Она отправилась в спальню, легла поверх постели, да так и пролежала всю ночь, почти не сомкнув глаз.

Утром пришла обещанная Семёновна, и, даже не поздоровавшись, с порога начала ворчать. Окинув помещения хозяйским взглядом, выявила все недочёты Сониной уборки, принялась переставлять посуду и громыхать ведрами. Но Соня не в состоянии была её слушать. Что-то пробормотав в ответ, она поспешила распрощаться и полетела домой. Ждала троллейбуса и старалась думать только о том, как ручки Вадика сейчас обовьют её шею, как он скажет: «Мама пришла», и тепло разольётся у неё по сердцу. «В садик не поведу», – подумала Соня.

Она решила, что в свои выходные будет водить Вадика только на музыкальные занятия. И весь день, стараясь компенсировать ночное отсутствие, занималась и гуляла с мальчиком.

Все вокруг готовились к встрече Нового Года. На площади возле почты нарядили елку. Ещё на прошлой неделе Надька вручила Вадику стихи для праздника, причём выбрала самые лучшие и длинные. Мальчик запомнил их за несколько минут и уже столько раз прочитал Соне, что она сама невольно их заучила.

Общение с малышом стало теперь единственной отдушиной. Анька же с её активным сочувствием приносила только дополнительную боль. Соня с облегченьем узнала, что сестра собирается встречать Новый год на даче, в большой компании. Она звала и Соню, но бесполезно. Какая могла быть компания? А тем более – дача, где всё напоминает о Мите, о первой их встрече, о тех нескольких днях после венчания…

Во вторник Соня решилась зайти к директору – поговорить об обещанной справке. Она даже купила коробку конфет, неловко поздравила начальницу с наступающим Новым годом и выложила ей свою просьбу. Та расплылась в приветливой улыбке, кивнула:

– Софья Васильевна, не волнуйтесь, сделаем! Мария Фёдоровна уже вас хвалила вчера. Когда всё утрясется, через месяц-другой поставим вас вторым воспитателем в группу – на другой оклад.

Оклад, даже воспитательский, был таким мизерным, что раньше Соня и не подумала бы работать за подобные гроши. Но сейчас так обрадовалась, словно ей пообещали настоящий карьерный скачок.

– Спасибо огромное, спасибо! Только… скажите… Калюжные – они не объявлялись?

– Да что они – следят за вами, что ли? Забыли, небось, давно. Ну и вы – постарайтесь о них не думать… – сострадательно произнесла женщина. – На вас лица нет, поберегите здоровье, вам ребёнка растить! А за справкой зайдите через полчасика в бухгалтерию – я дам указание.

– Спасибо! – кивала Соня.

После каникул, решила она, надо срочно браться за дело – начинать бегать по инстанциям.

Новогодний утренник у Вадика намечался на среду. Соне предстояло ночное дежурство, но они вместе с Марией Фёдоровной уговорили Семёновну выйти на замену. Вместо этого Соня обещала подменить няню в ночь с четверга на пятницу, и отпустить, наконец, Марию Федоровну на целый день.

Костюм у Вадика был давно готов – он играл инопланетянина. Снарядили его Анька с Костиком – да ещё сами увлеклись так, что не остановить. Скафандр смастерили из огромной коробки из-под сапог: обклеили её фольгой, прорезали отверстия и вставили в них с десяток цветных лампочек с тумблером. Костик прикрепил с изнанки батарейку с проводами так, что лампочки по-настоящему зажигались. Но это ему показалось мало, и он притащил старый амперметр – прибор занял почётное место на животе инопланетянина. А в завершение образа Анька купила в киоске «очки марсианина». При нажатии кнопки в них загорались огромные страшные глаза. В общем, костюмчик получился что надо – и артист, и дизайнеры остались довольны.

Сыграл Вадик замечательно, да ещё так выразительно прочитал стихи! Ему искренне хлопали все зрители – и дети, и взрослые. Соня сидела, гордая за него, и только одна мысль, что этого не видит Митя, могла испортить ей настроение. Анька, которая ради такого случая тоже отпросилась с работы, засняла всё на видеокамеру.

Присутствие сестры очень поддерживало Соню. Другие родители отнеслись к её обществу, мягко говоря, неоднозначно. Лишь Настина мама, как обычно, обрадовалась и затараторила что-то про Настю, словно Софья Васильевна до сих пор была её воспитателем. Остальные сторонились, бросали недобрые взгляды и перешёптывались – в их элитное общество проник наглый изгой. Анька не обращала на них никакого внимания. Она даже согнала с места одного очень важного папу, заявив, что для съёмки ей нужен первый ряд.

После выступления Танечка приветливо кивнула Соне издалека, но не подошла – наверное, из-за Аньки. Зато Надежда Петровна тут же нарисовалась рядом и не пожалела похвал:

– Нет, ну твой-то! Каков артист! Кто бы мог подумать… Молодец, Вадик! – Надька похлопала счастливого «инопланетянина» по спине.

Пришлось ещё выдержать чаепитие и фотосессию с Дедом Морозом, а потом они с Анькой одели мальчика и покинули праздник одними из первых.

Наполненный впечатлениями, Вадик ещё долго прыгал по комнате, не желая снимать костюм, щёлкал лампочками и выскакивал из-за угла, пугая электрическими глазами. Потом вспомнил про свой подарок. Соня заблаговременно подменила шоколадные конфеты мармеладом и пастилой – у Вадика недавно появилась аллергия на шоколад, точнее, на большое его количество.

Получив коробку, мальчик отправился исследовать содержимое и делиться с Борисом – он был убежден, что лиса необходимо кормить.

– Только не перепачкай его! – предупредила Соня. – Ань, ужинать будешь? Я тут котлет вчера нажарила.

– Морковные, небось? – скривилась сестра. – Пост держим?

– Не, мясные… Вадику поститься нельзя, а я… – Соня махнула рукой.

– Тогда давай! – обрадовалась та.

Она активно принялась за еду, но Соне сегодня весь день казалось, что Анька ведёт себя не слишком естественно: совсем не грубит, изображает веселье, старается угодить… словом, хочет, но не решается что-то сказать.

До этого Соня не дала ей ни единого шанса начать разговор, словно тем самым могла отменить что-то ужасное. Но сейчас на неё навалились апатия и усталость. Что толку оттягивать?

– Неприятные новости, Ань? – Соня отодвинула нетронутую тарелку.

Сестра даже подавилась от неожиданности.

– Ну… в общем-то… да. И не одна.

– Давай сразу все, – устало произнесла Соня.

– Ох… Во-первых, папаша…

Анька теперь называла отца только так.

– И что папаша?

– Говорит, решил продать свою долю, – Анька подняла на сестру свои огромные, несчастные глаза.

– Вот как? А как же доча любимая? – горько усмехнулась Соня.

– Молчи, Сонь… Почуял бабки, урод!

– А я, если честно, думала, он Оленьку к нам подселит.

– Нужны мы ей! Она с мужиком живёт в два раза старше, в девятиэтажке на Парковой.

– А как насчет размена, через куплю-продажу? Что, подождать не может?